Действительно, они были заперты сошедшей с ума толпой. Дрались все. И похоже, им это доставляло удовольствие. Фредди вонзился в дерущуюся толпу, как нож в масло. Размахивал длиннющими руками, как лопастями небольшой ветряной мельницы. Он наносил удары направо и налево, всем подряд. Досталось семейству Санчес и Барони со свитой. И непонятно было, на чьей он стороне. Похоже, этим он выражал свой протест.
Раздались несколько выстрелов, толпа замерла. Глава администрации, угрожая пистолетом, обещал пристрелить любого, кто продолжит драку и предложил мирно разрешить проблему. Все согласились. Видимо, сказывалась усталость. Санчес старший выдвинул свои условия:
– Пусть моей семье заплатят три тысячи реалов.
Толпа одобрительно зааплодировала. Видя такую поддержку, Барони дал команду своему помощнику Серхио отдать им эту сумму. Старший брат, получив деньги, передал их младшему. Тот начал внимательно пересчитывать их. Внезапно перед их носом возникла жадно протянутая рука Фредди.
– Чего тебе?! – испугавшись, от неожиданности рявкнул на него старший брат.
– Дайте мне тоже денег, дайте!
Старший брат, схватив его за шиворот, со словами: «С таким лицом нужно кустами ходить, а не людей пугать», – выпроводил его подальше от младшего брата с полученной компенсацией. Фредди не унимался, твердо решив еще раз получить денег за отремонтированную дорогу.
Донна Рита была возмущена до глубины души. В ее глазах Фредди деградировал. Она назвала его прохиндеем.
– Ты ведь уже получил один раз плату, – почти крикнула она.
Тони медленно сказал:
– С большой долей уверенности могу сказать, что этот парень плохо закончит.
Фредди не вдавался в подробности причин своих желаний получить денег за отремонтированную дорогу. Он скорее всего опасался, и правильно делал, потому что семейство Санчес и, вероятно, вся деревня и свита Барони могли бы предъявить ему свой счет. Просто теперь, Фредди без тени стесненья, решил обратиться к Санчесу старшему и пробить в нем чувство вины:
– Сеньор, ваши сыновья не желают со мной поделиться деньгами, а только грубо учат меня, где мне можно ходить.
Услышав такое, отец Санчес, взглядом ветеринара стал изучать с ног до головы Фредди. Затем, буркнув себе под нос:
– Если дурак, почему не поучить?
Повернулся и отошел от него, потеряв всякий интерес к нему. Не найдя сочувствия у отца, Фредди опять вернулся к братьям. Только зря он это сделал, лучше бы хоть немного объяснил, в чем дело, добавил бы логики. Наконец, младший Санчес, обратив на него внимание, спросил:
– Чего хочет этот идиот?
Старший брат, с ненавистью глядя на Фредди, и заботливо поправляя воротник плаща младшего брата, тихо сказал:
– Он хочет забрать нашу компенсацию.
Перестав пересчитывать деньги, тот сложил их вдвое, передал было их брату на временное хранение, но быстро передумал, и сунул их себе глубоко во внутренний карман. Похлопал по нему снаружи, дабы убедиться, не провалятся ли они куда-нибудь не туда. Молча обошел Фредди сзади, и дал ему такого пинка, что несчастный слетел со своего места, под радостные возгласы зевак.
Кое-как встав на ноги, Фредди двинулся на обидчика, не зная на что идет, но получив по носу от старшего брата кулаком, похожим на гирю, с разбитым лицом кубарем покатился прочь. Как будто недостаточно на нем было шрамов.
Тони обратил внимание, на прежнем месте, где Фредди предусмотрительно оставил свой посох и котомку, лежал только посох. Это могло означать одно. Кто-то в суматохе утянул его вещи, а если, там еще находились заработанные им деньги… Когда он узнает об этом, его ожидает новый удар, это убьет его. Тони стало жаль пастуха. Все-таки он сочувствовал ему.
Просто Фредди подвернулся шанс. Бедолага захотел еще раз извлечь выгоду. Это было так по-человечески, это было так понятно. Он по-своему искал свое место под солнцем. А за это его не только избили, но и потерял все, что имел. Собрав последние силы, показав братьям на прощание неприличный жест пальцем, Фредди пошатываясь побрел восвояси, искать свое добро.
Собрав все плакаты, которые еще можно было использовать, свита Барони вместе с ним погрузилась в автобус. Отъехав от деревни, остановились на привал у родника, заодно Барони решил провести разбор полетов.
Вначале посчитали убытки. К удивлению, потери были небольшими, не считая синяков под глазами и нескольких разбитых носов.
– Серхио, скажи мне пожалуйста, – начал Барони строго, – на кого ты работаешь?
– На Вас, сеньор, – ответил тот, в недоумении встав с места и преданно смотря на своего шефа.
По его посиневшему глазу и разбитому носу, было определенно трудно обвинять его в предательстве интересов Барони.
– Я говорю сейчас о той провокационной записке, которую ты сунул мне в руки, там, стоя на трибуне.
