– Это киллер! Здесь он в отпуске, набирается творческих сил, думает о душе, пропивает заработанное и угощает. Но вскоре ему снова выходить на промысел, думать о хлебе насущном. Я думаю, он работает на какое-то правительство.
Услышав такую интерпретацию, пассажиры Мерседеса с пониманием, одобрительно, кивали головой. Босс, опустив стекло, снял темные очки, желая лучше, при дневном свете разглядеть Тони, и проронил:
– Этот малый мне нравится. Вам есть чему у него поучиться. Не знаю, за что я вас кормлю, – грустно сказал он, ткнув указательным пальцем, как стволом, в водителя, приказал, – поехали!
Самолет из Нью-Йорка приземлился в Рио с часовым опозданием. Весь полет Кэрл провела в тягостных раздумьях. Хотя ее провожали родные и друзья, и проводы оказались веселыми. Но, оставшись наедине с вопросами, которые она должна была разрешить, почувствовала грусть. Ее мало беспокоила предвыборная кампания, которую ей предстояло освещать. Их было достаточно в ее практике. Сейчас тревожило другое, ради чего она сюда прилетела: Тони. Где его искать? Возможно, это будет сделать не так трудно, через супружескую пару, она запомнила их фамилию. А что будет дальше? Как он себя поведет? Нужна ли она ему сейчас? Ведь прошло столько времени, а он ни разу не дал о себе знать.
Спустившись с трапа, вдохнув романтический воздух тропиков, она вдруг ощутила себя легко, и все проблемы показались разрешимыми. Купив себе мороженое, она прогуливалась, ожидая получения багажа.
Перед ней на стеклянной стене висел огромный плакат, с почти обнаженным парнем, и в таком же состоянии, дюжина красоток, которые протягивали свои руки к бой-френду, пытались своими ладонями прикрыть его наготу. И им это почти удалось.
Надпись на плакате звала всех посетить пляжную студию, обещала помощь красоток: «Они вас не оставят в беде». Призыв ей показался удачным и двусмысленным.
Подойдя еще ближе, Кэрл ахнула, ужас и гнев охватили ее. Ошибки не могло быть, она узнала его. На плакате был ее голый Тони, выставленный на всеобщее обозрение, с такими же нагими девочками. У нее подкосились ноги, один из служащих аэропорта, обратив на нее внимание, предложил ей помощь.
Не глядя в его сторону, она загробным голосом спросила:
– Это, давно здесь?
– Что, давно здесь? – переспросил служащий.
– Вот это, давно здесь висит? – уже скандальным голосом, показывая на плакат остатком мороженого, повторила она.
– Уже дней десять, мисс.
Кэрл как будто прорвало:
– А я, дура, переживаю из-за него, не сплю ночами, где только не искала его. А он, кобель Тони, прохлаждается здесь.
Служащий с сочувствием поинтересовался у нее:
– Это Ваш жених, наверное?
– Был таким, – сказав это, она с силой швырнула недоеденное мороженое прямо в плакат. Оно угодило, как раз, в неприкрытую интимную часть Тони, сделав его портрет вполне пристойным для обозрения публики любого возраста, вызвав шквал аплодисментов, рядом стоящих пассажиров.
Отойдя в сторону, немного остыв, она начала смеяться. Теперь Тони выглядел комично, уж больно бросок получился метким. И каждый мог себе представить, как бедняга отморозит себе одно место.
Совсем успокоившись, Кэрл стала трезво рассуждать. «Собственно говоря, что нового я узнала? Он мне и сам рассказывал, что у него сто подружек, а я сто первая. Наверное, эти – немногие из них». А когда ее осенило, что через эту картину можно разыскать студию, и самого Тони, ей стало и совсем весело:
– Да, это же знамение! Теперь я его точно найду!
Она подошла поближе к плакату, невдалеке молодая девушка продавала буклеты из такой же серии. Подойдя к ней, с трудом заставив себя полистать их, она не могла скрыть удивления. Вот, Тони парит в воздухе над волной, и каким-то чудесным образом, опираясь своим детородным органом в гребень волны, держится на ней.
«Это сколько же дублей надо было сделать, – злилась она. – А вот, стая бесстыдниц, висят на нем, как присосавшиеся пиявки». У нее не хватило сил смотреть дальше. Отойдя в сторону, Кэрл подумала: «Может это фотомонтаж, а он ни о чем не догадывается, уж больно фантастически выглядят фотографии».
Немного подумав, стремительно вернувшись, она скупила все оставшиеся буклеты. Прочитав адрес студии, Кэрл начала рвать их в клочья. Откуда-то взявшиеся две пожилые монахини, стали в четыре руки помогать ей. Закончив терзать картинки, одна из них, подойдя к продавщице, спросила, не боится ли та греха, распространяя «это»? Девушка виновато оправдываясь, пыталась объяснить, монахине, что она продает, стараясь при этом не заглядывать в содержание.
Приехав в престижный отель, рядом с пляжем, Кэрл решила оставить вещи в номере, и дойти пешком до студии. Она располагалась в нескольких минутах ходьбы от гостиницы. Консьерж предложил ей подождать пару часов и бронь с номера с видом на море будет снята. И тогда, она может заселиться, если пожелает. Это ее полностью устраивало. Оставив вещи внизу, она вышла из отеля.
