И вот сейчас я сижу на лестнице, упирающейся своим верхним концом не в балкон, а в подоконник (мне очень хочется увидеть автора идеи этой архитектурной композиции), и держу стеклорез у стекла. Я видел, как это делают Брюс Уиллис и Ливанов. Но когда я попробовал начертить стеклорезом ровный круг, у меня получилось что-то, очень напоминающее ромб.
Звук, который при этом раздался, заставил меня стиснуть зубы и закрыть глаза. Рогулин выносить не может, когда кто-то трет друг о дружку куски пенопласта. Я выделяю яд, когда слышу скрип стекла.
Я провел по ране еще раз. Получилось два ромба. Так резать можно до утра. Часам к восьми я превращу наружное стекло пластикового трехкамерного стеклопакета в матовое, слезу и уйду домой. Вот это будет месть! Девки придут, а в кабинете — как в туалете…
Напрягши силы, я резанул еще раз, и стекло осыпалось на металлические ступени лестницы с ужасающим грохотом. Минуту я сидел и думал о том, что будет, если охраннику в офисе придет в голову выяснить его причины. Но охранник не шел. В нашем здании есть еще десять этажей помимо «вижуэловых», и у каждой — своя охрана. И охранник каждой из них сейчас сидит и думает — «на кой мне идти, если стекло грохнуло, скорее всего не у нас?».
Поняв, что прокол остался безнаказанным, я с каким-то ненормальным ледяным спокойствием поколол оставшиеся два стекла пакета рукояткой пистолета.
Открыв замок ключом из кармана, я перешагнул подоконник и проник внутрь кабинета. В нем пахло вчерашними духами и сплетнями.
Луч фонарика скользнул по стене, лизнул сейф, и я увидел приклеенную к нему табличку с надписью: «Выносить в 1-ю очередь». Вот эти надписи, исполняемые обычно на сейфах, я считаю совершенно бесполезными. Не являясь частым свидетелем пожаров, я все-таки могу с уверенностью сказать, что ни один из тех, кто почувствовал запах дыма, не займется выносом в первую очередь сейфа весом с «Миникупер». Обычно при пожаре люди теряют голову и в первую очередь выносят что-нибудь ненужное вроде видеоплеера или документов на холодильник, и уже на улице вспоминают, что в квартире остался парализованный дедушка и акции «Газпрома».
Но плевать на сейф. Я смотрю в прорези для глаз, которые можно было сделать и подальше друг от друга, и двигаюсь из кабинета в коридор. Повсюду камеры, но в отсутствие тревоги материал будут просматривать только завтра утром, когда выяснится, что в офисе побывал злоумышленник.
Добравшись до собственного кабинета, я отворяю дверь ключом и узнаю знакомую обстановку. Знакома она только внешне, потому что за сутки пребывания здесь фригидной Белан воняет духами. Ключ в двери подошел, но не сменила ли плутовка код на сейфе?
Я набрал на панели свой код из шести букв. «ВОТЭВЭ» — любимое слово финансового директора Полины Треплевой. Никакой коучинг не позволит вычислить мой пароль.
ERROR — засветилось на табло.
Черта с два!
Больше Машенька документы на столе не разбрасывает, она прячет их в швейцарский сейф! А для того чтобы исключить случайное проникновение Медведева, она сменила код. Гадать, какой, бессмысленно. Для очистки совести я набрал: «ЛИБИДО». Не прошло. Это не любимое Машенькино слово.
Снова припомнилась тротиловая шашка. Мое предчувствие меня не обмануло — она обязательно сейчас пригодилась бы. Вспоминая, чем можно заменить эквивалент тротила подручными средствами, я расцвел. Через минуту я уже снимал с подставки в кухне микроволновую печь. Подтащив ее к собственному сейфу, я нашел скотч и примотал печь к дверце таким образом, чтобы можно было пользоваться дверцей. В кабинете арт-проектов нашлось то, что требовалось: в одном столе я разыскал «Taft-три погоды», во втором — «Прелесть» и освежитель воздуха «Глайд». Поместив все это в печь, я включил ее в режим «Гриль» и вышел из своего кабинета. Дверь напротив была открыта, и я развалился в кресле Рогулина. Интересно, сколько нужно времени, чтобы печь поняла, что это не курица?
Минуту я сидел спокойно.
