Котильон был одним из заключительных танцев. Общество к тому времени становилось настолько непринужденным и веселым, что он превращался в игру. Чего только не придумывали во время котильона здесь, в провинции! С веселыми шутками делали крест и сходились на круг, сажали даму и подводили к ней кавалеров, дабы избрала, с кем захочет танцевать, становились перед нею на колена, делали фигуры с шутками и подаванием карт и сделанных из платков узелков. Шурочка сразу же попала в центр этого водоворота и включилась в веселую игру. Она выбрала Лежечева и, наконец, услышала все те гневные слова, что он для нее приготовил:
– Александрин, ваше поведение…
– Я веселюсь на балу.
– Он весь вечер был рядом с вами, в то время как я…
– Весь вечер были с Жюли.
– Вы решительно не хотите никаких объяснений.
– Я хочу танцевать. Поговорим об этом после. А лучше… напишите мне!
Шурочка засмеялась и сделала вид, что ей безумно весело, только и всего-то. Это был необыкновенно счастливый для нее день! На время можно забыть обо всем. Впрочем, нет, невозможно забыть о свидании, которое она обещала. Да могло ли быть иначе? Все дамы только и говорят, что о Соболинском: как он хорош собой, как модно танцует и как изящно держит свой лорнет. Пусть это вызов провинциальному обществу, но что ему до этого, если высший свет обеих столиц принимает Сержа таким, каков он есть, мирясь с его наглостью и шокирующим поведением? На это теперь мода, как и на большую карточную игру. В провинции, конечно, не понять, как за один только вечер спускаются целые состояния, но отчего же не глянуть на людей, которые на этакое способны?
Впрочем, в этот вечер карточная игра была спокойной. Играли преимущественно в вист, хотя азартные армейские офицеры пытались оживить атмосферу непременным штосом и махом сорвать тысячный банк. Но почтенная публика хранила сдержанное молчание, играли по маленькой, изредка перебрасываясь словами, имеющими отношение только к игре. Граф Ланин сидел теперь за карточным столом вместе с губернатором и следующими по чину важными господами. Он был рассеян, часто играл не в масть и все время прислушивался к шуму за соседним столом, где понтировали офицеры и присоединившийся к ним Соболинский.
Она, заглянув на миг в карточный зал, где все танцы просидел и папенька, отметила, что Серж опять увлекся игрой. Лицо его враз подурнело, сделалось нервным и злым, поскольку он опять проигрывал, а взгляд блестящим, словно бы больным, под глазами проступили глубокие тени. Шурочка отпрянула, потому что не хотела видеть его таким.
«А что такое огромные долги?» – подумала она, невольно дотронувшись до бриллиантового колье на шее. Неделю назад она узнала, что такое огромное богатство, побывав в усадьбе у графа. Сержу нельзя играть в карты. Он себя не контролирует, едва берет их в руки. Подумав это, Шурочка ужаснулась. Бедный Серж! Ему придется жениться на наследнице миллионов! Но где ее найти? Уж, конечно, не в провинции, среди представительниц местной знати.
И тут же ее словно обжег шепот Долли:
– Ненавижу тебя, ненавижу! Он должен был танцевать мазурку со мной!
Глупышка Долли, похоже, была влюблена. И в кого! Этот дьявол с лазоревым взглядом обольстил ее за два только танца, шепнув пару пошлых комплиментов! И вот уже сестра похожа на разъяренную кошку.
– Он должен был танцевать мазурку со мной!
Но уже настал момент, когда дальние соседи стали потихоньку разъезжаться. Евдокия Павловна подошла к своим дочерям со словами:
– Не пора ли и нам? Где ж Василий Игнатьевич? Опять эти карты! Надеюсь, что он был благоразумен!
Жюли все искала глазами Лежечева, Софи – какого-то поручика, который танцевал с ней чаще других, но бледная и скучная Мари, обделенная вниманием кавалеров, поправила прическу и надменно сказала по-французски:
– Давно пора! Здесь невыносимо скучно!
Шурочка вздохнула. Ну вот и кончился праздник! Сестры Иванцовы потянулись вслед за Евдокией Павловной к хозяйке дома, прощаться. Федосья Ивановна, ласково улыбнувшись Шурочке, сказала:
– Право жаль, что дела ваши так расстроены, Евдокия Павловна. Право жаль… Александрин и Серж прекрасная пара! Оба они так хороши собой! Но не судьба. Право, жаль.
Евдокия Павловна что-то ответила негромко и по-французски, в ее голосе была досада. Федосья Ивановна была слишком уж бесцеремонна и откровенна.
По дороге Шурочка задремала под мерный стук колес. Только сейчас она поняла, как устала. Ей снились танцы, граф в простом черном фраке и щеголь Серж. Они напряженно выясняли отношения. Шурочка вздрогнула во сне. Было что-то, чего она не понимала. Они оба что-то недоговаривают. И как на них с Сержем смотрел граф! С чувством глубокого удовлетворения, словно случилось то, чего он ожидал и к чему все время ее подталкивал. Тогда зачем же граф Ланин обещал ей свою защиту?
А в его доме, в кабинете, под замком, дожидался своего часа огромный алмаз. Он уже, кажется, заскучал и готов был переменить хозяина.
