– Не надо ничего отвечать, я вчера и сам все видел. Я вас не виню. Вы еще ребенок. Я знавал дам, развращенных совершенно и разбивших немало сердец, которые сами теряли голову из-за Соболинского. Этот человек опасен, ибо в нем нет никаких чувств: ни высоких, ни низких. Иные просто подлецы, а этот играет чужими жизнями в полном равнодушии к ним. И к себе тоже. Он даже не задумывается об этом. Если вы скажете ему, что он – мерзавец, то получите в ответ усмешку и безразличное: «Ну, и что с того?» Он даже не вызовет вас на дуэль. Ему безразлично, что о нем думают. Если же вы вызовите его на дуэль, то получите пулю в сердце, потому что он никогда не теряет хладнокровия. У него стальные нервы и стальная рука. Я знаю, что он ежедневно упражняется в стрельбе, а его кажущаяся слабость лишь маска. Если вы попытаетесь его опорочить, сказав, впрочем, чистую правду, то общество единодушно станет на его защиту. Он игрок? Нечист на руку? Так это совершеннейшие пустяки! Он соблазняет невинных девиц? Какая малость! Ведь он так красив! Девицы сами должны быть осторожны. Но как тут осторожничать, если любая замужняя дама будет гордиться такой связью, а остальные замужние дамы ей завидовать? У него одна лишь слабость – карты. И здесь ему фатально не везет. Видимо, потому, что в любви нет человека удачливей, чем он. Вот вам портрет вашего героя, если хотите.
– Вы его совсем не знаете!
– А вы, я так понимаю, уже знаете его достаточно близко? – Граф взял Шурочкину руку и поцеловал ее, при этом слегка отодвинув рукав, прикрывающий кисть и запястье. Она потупилась, увидев синяки, а граф нахмурился.
– Я упала с лошади, – поспешно сказала она.
– Я вижу, с какой лошади вы упали. С выбором коня надо быть осторожнее, Александра Васильевна. Резвый жеребец может и понести. Ах, эти ошибки молодости! – горько сказал граф. – Кто может их избежать? Я давно хотел рассказать вам одну историю, Александра Васильевна. Сейчас, когда вы можете быть вовлечены в очень опасную игру, вам надобно знать цену этих ошибок. Вы располагаете временем?
– До обеда еще далеко. Да, у меня есть время, – тряхнула она кудрями.
– Хотите снова взглянуть на камень?
Шурочка замерла. Увидеть «сто солнц»? Она поспешно кивнула.
– Тогда пройдемте в мой кабинет.
– Колье, Алексей Николаевич. Вы забыли. Надо отнести его обратно в шкатулку.
– Возьмите его. Положите в шкатулку сами.
– Ах нет! Я до него больше не дотронусь! – с жаром сказала она.
– Что так? – усмехнулся граф.
Она молчала. Колье забрал граф, и они прошли в другое крыло огромного особняка, в его кабинет. Она удивилась: шкаф был теперь отодвинут, а сейф не заперт.
– Я не всегда запираю его, Александра Васильевна, – пояснил граф, поймав ее удивленный взгляд, – ибо здесь нет воров. Мне некого бояться здесь, в этом имении, в этом доме.
И он достал из сейфа футляр с алмазом.
– А вдруг кто-нибудь узнает, что камень тут? Что сейф не всегда заперт?
– От кого узнает? – в упор посмотрел на нее граф. – Здесь не бывает других гостей, кроме вас, Александра Васильевна.
– Почему же вы мне так доверяете?
– Потому что вы – воспитанная барышня и девушка честная. Вы ведь вернули мне бриллиантовое колье, которое я одолжил вам на один вечер. А могли бы не возвращать. И я бы тогда сказал, что это подарок.
«Серж был прав! Граф хотел, чтобы я оставила колье себе!»
– Вы, должно быть, задаетесь вопросом: «Как этот камень оказался у графа?» Полюбуйтесь-ка им, Александра Васильевна!
Граф протянул ей футляр, она тотчас его открыла и жадно взглянула на огромную сверкающую каплю. Сердце ее затрепетало.
– Вы, должно быть, купили его? – спросила Шурочка тихо.
