Можно, вроде бы, возразить: вот Чехов, например, часто скуку и изображал.
Ну да. Только у него это часто подпадает под «смешно» и «страшно».
Чехов писал не о рутине, а о прекрасном и страшном в человеке, в быту. О скуке очень скучно писал какой-нибудь Сартр.
С человеком должно что-то случиться, от чего читатель переживёт пресловутый катарсис – и у великого писателя это страшное и прекрасное может произойти, даже если герой не выходит из комнаты.
Хорошо, а как же юмор? Бунин лишён юмора? Отнюдь нет, см. например, «Алексей Алексеич». К тому же юмор вовсе не обязательный элемент литературы. Толстой, Тютчев, Лермонтов, Блок и многие другие прекрасно без него обходились (в творчестве).
Ирония – да, обязательный элемент.
И, пожалуй, последнее. «Страшное» не следует путать с экстремальными ситуациями. Экстремальные ситуации – это для протоколов МВД и МЧС. И для начинающих писателей. Или, наоборот, для исписавшихся (помните, у Льва Толстого: «Леонид Андреев меня пугает, а мне не страшно»?)
С прискорбием констатирую, что многие популярные писатели, обращаясь к русской истории, беллетризируют свое невежество и «пасквильное» видение прошлого.
Пример:
«Из хорошей дворцовой семьи, да оно и по имени-отчеству видно – Дормидонт Кузьмич. Все наши, из природных служителей, получают при крещении самые простые, старинные имена, чтоб в мире был свой порядок и всякое человеческое существо имело прозвание согласно своему назначению. А то что за лакей или официант, если его зовут каким-нибудь Всеволодом Аполлоновичем или Евгением Викторовичем? Один смех да путаница».
Вот известные носители имени Доримедонт (в просторечии – Дормидонт):
Доримедонт Доримедонтович Соколов – (1837—1896, Санкт-Петербург) – архитектор, инженер, педагог, директор института гражданских инженеров императора Николая I, профессор архитектуры.
Доримедонт Васильевич Соколов (?—1855) – протоиерей-переводчик.
Дормедонт Арефанович Трафимович – подполковник, кавалер ордена св. Георгия IV степени.
Дормедонт Степанович Наумов – полковник, кавалер ордена св. Георгия IV степени.
Как видите, потомственных лакеев и официантов среди них нет.
В то же время в архивах Житомира упоминается лакей Всеволод Вукин (1608).
Если человек создаёт «литературную продукцию», то личность его и, правда, не важна. Но если его искусство – плоть от плоти его чувств и дум, если в них выражаются лучшие и высшие стороны его натуры, то его личность архиважна, как сказал бы один известный литературовед. «Я памятник себе воздвиг» – себе, а не своим книгам. «Нет, весь я не умру» – я, моя личность, а не мои книги.
Таково мнение русской культуры на этот счёт.
Наверное, никто не будет спорить, что сон не дает нам абсолютной свободы. Например, мы не можем во сне покончить с собой да и вообще умереть. Однако одно стихотворение Лермонтова явным образом противоречит этому опыту. Вот оно:
Итак, поэт умер во сне и в этом состоянии видел сновидения. Что это – фантазия? Или Лермонтов описал одно из своих видений?