«В России влияние духовенства столь же было благотворно, сколько пагубно в землях римско-католических. Там оно, признавая главою своею папу, составляло особое общество, независимое от гражданских законов, и вечно полагало суеверные преграды просвещению. У нас, напротив того, завися, как и все прочие состояния, от единой власти, но огражденное святыней религии, оно всегда было посредником между народом и государем как между человеком и божеством. Мы обязаны монахам нашей Историею, следственно – и просвещением»
Мне дело видится так. Православие у нас исторически срослось не столько с культурой, сколько с государством. Ни одна государственная идея не осталась без внимания и освящения с его стороны. Это, скорее, заслуга, нежели недостаток. Но собственно культурную жатву Церковь собирала крайне неохотно (ее благотворное воздействие на русскую культуру закончилось к XVI—XVII векам, вместе с прекращением официального летописания и вырождением церковного искусства). Поэтому стоит ли удивляться тому, что религиозный жар русской интеллигенции редко поднимался выше отметки «прохладная почтительность»? Что до «хорошего общества», то образованный священник в наши дни такая же редкость, как и во времена Пушкина. В массе своей наше духовенство не начитано даже в своем предмете (Священное Писание, церковная история) и абсолютно не смыслит в иконописи. Поддерживать разговор «на уровне» с образованной частью общества ему крайне нелегко.
Хотя те (к сожалению, немногочисленные) публикации с духовным авторством на темы русской культуры и истории, которые можно считать научными, читаются с истинным наслаждением.
Авторитет Русской церкви среди образованного общества можно поднять только при помощи иезуитских методов: создав церковные образовательные учреждения, в которые будет престижно отдавать детёнышей элиты.
Но готова ли Церковь поднимать уровень образования своего священства и общества в целом? Очевидно, нет. Всё, что она привнесла в общество за последние годы, ограничивается «поясами Богородицы», «благодатными огнями» и прочей мишурой, которая отнюдь не украшает мировоззрение взрослого человека. Ни одного действительно ценного знания общество от Церкви не почерпнуло.
Идея неправильная или в чём дело?
Последнее время часто читаю в сети: православная идея – путь к успеху и возрождению!
Начинаю вспоминать истории успеха. Полумесяц над Св. Софией, Румыния, Греция, Сербия, Грузия, русское разорище…
Ничего не забыл? Нет такого чувства, что к настоящему времени православная цивилизация как-то не задалась? Хотя и блеснула во мраке скифской полунощи…
Это надо осмыслить. Без злорадства и кривляний.
Следует также помнить, что четыре первых века н. э. – это время, когда церковь обрела четкую административную структуру, выработала основные догматы, одолела наиболее сильные ереси, стала государственной религией, приобрела массовость и наиболее горячих сторонников и преодолела национальные и социальные границы.
Варвары уничтожили христианский Рим именно в период подъема религиозного чувства и величайших успехов Церкви. То есть религия не способствует историческому долголетию государств и обществ.
«Люди, хвалившиеся тем, что сделали революцию, всегда убеждались на другой день, что они не знали, что делали, – что сделанная революция совсем не похожа на ту, которую они хотели сделать».
Как будто про русскую революцию и русскую интеллигенцию сказано. Недаром М. Горький в одной из заметок 20-х годов передаёт сетования безымянного интеллигента, отражавшие чувства большинства русской интеллигенции: «Мне плохо. Как будто Колумб достиг, наконец, берегов Америки, но Америка противна ему…» («Отработанный пар»)
Впрочем, полезно помнить и будущим революционерам.