Сто тайных чувств полностью

Иностранцы погрузили мисс Баннер в одну телегу, а старика со сломанной рукой – в другую. Еще три телеги они набили своими коробками, ящиками и сундуками. Они поехали к зданию миссии в Чанмяне, я побежала следом. Вот так мы втроем и поселились в одном доме. Наши судьбы слились в той реке и переплелись в клубок, как волосы утопленницы. На самом деле, если бы мисс Баннер не спрыгнула с палубы на сходни, то Лао Лу не сломал бы плечо. Если бы не его плечо, то она не начала бы тонуть. Если бы я не спасла мисс Баннер от верной смерти в воде, она никогда не начала бы переживать, что Лао Лу сломал плечо из-за нее. Если бы я не спасла Лао Лу, он никогда не рассказал бы мисс Баннер о том, что я сделала. Если бы мисс Баннер не узнала о моем геройстве, то не попросила бы стать ее компаньонкой. А если бы я не стала ее компаньонкой, то она не потеряла бы человека, которого любила.

Дом Торговца-призрака стоял в Чанмяне, а Чанмянь тоже на Чертополоховой горе, но к северу от моей деревни. От Цзиньтяня полдня пути, но у нас ушло в два раза больше из-за целой горы сундуков и пары стонущих пассажиров. Позже я узнала, что в переводе название городка означало «Нескончаемые песни». Выше в горах было множество пещер, сотни. Когда дул ветер, то пещеры выли, словно тоскующие матери, потерявшие сыновей.

В этом доме я провела следующие шесть лет своей жизни. Я жила с мисс Баннер, Лао Лу и миссионерами – двумя дамами и двумя господами – Почитателями Господа из Англии. Но ничего этого я тогда не знала. Много месяцев спустя, когда мы смогли говорить друг с другом на одном языке, мисс Баннер рассказала мне, что эти миссионеры приплыли в Макао, проповедовали там некоторое время, затем отправились в Кантон, где проповедовали снова. Там же они встретили мисс Баннер. Примерно в это же время вышел новый договор, в котором говорилось, что иностранцы могут жить в любом понравившемся им месте в Китае. Тогда миссионеры поплыли в глубь страны, в Цзиньтянь, по Западной реке. Ну и мисс Баннер с ними.

Миссия занимала просторную территорию с одним большим двором посередине, затем четырьмя меньшими, причудливым главным домом и тремя домами поменьше, которые соединяли крытые проходы. Все это было обнесено высокой стеной, наглухо отрезавшей внутренний мир от внешнего. Вот уже больше ста лет в этом особняке никто не жил. Только иностранцы рискнули поселиться в доме, который проклят, но они заявили, что не верят в китайских призраков.

Местные предупреждали Лао Лу, мол, не надо там жить, там водятся лисы-оборотни. Но Лао Лу ничего не боялся. Он был кантонским кули в десятом поколении, достаточно сильным, чтобы пахать до полусмерти, и достаточно умным, чтобы найти ответ на любой интересующий вопрос. Например, если спросить его, сколько у иностранок одежды, он не стал бы говорить примерное число, а прошелся бы по их комнатам, пока они обедали, и все пересчитал, разумеется ничего не украв. Например, у мисс Баннер, по его словам, две пары туфель, шесть пар перчаток, пять шляп, три длинных костюма, две пары черных чулок, две пары белых, две пары белых панталон, один зонт и еще семь каких-то вещей, которые наверняка можно отнести к одежде, но он не смог определить, на какую часть тела их нужно нацепить.

От Лао Лу я узнала много всего про иностранцев. Но лишь намного позже он рассказал, почему местные считают, что дом проклят. Много лет назад это была летняя резиденция одного купца, который умер странным и загадочным образом. Потом одна за другой умерли четыре его жены, и тоже странным и загадочным образом: сначала самая молодая, а в самом конце самая старшая, причем все это от одного полнолуния до другого.

Меня, как и Лао Лу, так просто было не напугать. Но должна тебе сказать, Либби-а, что случившееся пять лет спустя убедило меня, что Торговец-призрак вернулся.

После нашего разрыва мы с Саймоном ссорились из-за опекунства над Буббой, моим псом. Саймон хотел навещать его и брать на прогулки по выходным. Я не хочу отказывать ему в привилегии убирать какашки Буббы, но ненавижу его наплевательское отношение к собакам. Саймон любит выгуливать Буббу без поводка. Он позволяет песику бегать по чужим следам в парке Пресидио, носиться без присмотра по песчаной дорожке для собак в Крисси-Филд, где какой-нибудь питбуль, ротвейлер или даже безумный кокер-спаниель с легкостью перекусит полуторакилограммового песика, смесь йорка и чихуахуа, пополам.

В этот раз спор разгорелся в квартире у Саймона, где мы разбирали всякие квитанции, связанные с бизнесом, который мы еще не успели разделить. Ради налоговых вычетов мы решили, что по-прежнему следует применять принцип «совместной подачи декларации в браке».

– Бубба – собака! – заявил Саймон. – У него есть право хоть иногда просто побегать.

– Ага, и угробить себя! Вспомни, что случилось с Сержантом!

Саймон закатил глаза, явно говоря: «Только не начинай!»