С другой стороны комнаты донесся тихий звук – словно кто-то голодно сглотнул. И вдруг все пространство заполнило вязкое, тягучее вожделение. Могучее, подчиняющее – и совершенно не похожее на нежность! О боги! Я быстро сосредоточилась на мыслях о темноте: ничто, темнота, мама дорогая. Да.
Жуткий, засасывающий голод колыхался вокруг меня не которое время. Потом исчез.
– Лучше бы тебе, – сказал он очень ласково – странно, что это с ним, не к добру это все… – лучше бы тебе не пытаться мне помочь.
– Мне очень жаль…
– Ты – смертная.
И этим все сказано. Я опустила глаза. Мне стало стыдно. Очень стыдно.
– Ты хотела спросить меня. Что-то узнать о своей матери.
Да. Я сделала глубокий вдох.
– Декарта убил ее мать, – проговорила я. – Она поэтому решила помогать вам? Она назвала эту причину?
– Я – раб. И Арамери мне не доверяют. Она тоже не доверяла. Я же тебе сказал: сначала она просто задавала вопросы.
– А ты, в обмен на ответы, потребовал от нее помочь вам?
– Нет. Она все еще носила сигилу родства. Мы не могли ей доверять.
Невольно я подняла руку и коснулась лба. Надо же, как просто забыть, что у меня там – отметина. И я забыла, что в отношениях между людьми – и богами – эта отметина имеет решающее значение.
– Тогда как…
– Она спала с Вирейном. Будущим наследникам обычно рассказывают о церемонии передачи власти, но Декарта приказал, чтобы ей ничего не говорили о некоторых подробностях. А Вирейн сболтнул лишнего. Рассказал ей все в красках. Думаю, для нее и этого было достаточно – она сразу поняла, что к чему.
Да. Именно так все и было, наверняка. Она подозревала в чем-то Декарту – и Декарта, судя по всему, боялся, что она что-то узнает.
– А что она сделала, когда все узнала?
– Она пришла к нам. И спросила, как лучше освободиться от сигилы. Так она смогла бы причинить вред Декарте – а за это она бы использовала Камень, чтобы освободить нас.
Я затаила дыхание – вот это решимость! Как же она ненавидела! Я прибыла в Небо с твердым намерением умереть, но отомстить за мать. И только судьба и воля Энефадэ предоставили мне такую возможность. Но моя мать не нуждалась в помощниках! Она сама выпестовала свою месть! Она предала свой народ, свою семью, даже своего бога – и все для того, чтобы сразить одного-единственного человека.
Симина была права. Я в подметки матери не гожусь.
– Вы сказали, что только я смогу использовать Камень для вашего освобождения. Потому что во мне живет душа Энефы.
– Да. Это мы Киннет и объяснили. А поскольку нам представилась такая возможность… Мы сказали, что если ее лишат наследства, то сигилу тоже уберут. И свели ее с твоим отцом.
Сердце ухнуло куда-то в желудок. Меня слегка затошнило, и кровь обернулась водой. Я прикрыла глаза. Вот тебе и сказочная любовь с первого взгляда…
– А она… сразу согласилась отдать вам ребенка? – спросила я.
Мне казалось, что я говорю слишком тихо. С другой стороны, в комнате слышались лишь наши голоса – никаких посторонних звуков.
– Получается, они с отцом… что же, они меня зачали специально, чтобы отдать вам?
– Нет.
Я не могла заставить себя поверить в правдивость его ответа.
– Она ненавидела Декарту, – продолжил Нахадот, – но она оставалась его любимой дочерью. Мы ничего не говорили ей про душу Энефы и наши планы, потому что не доверяли ей.
А вот это вполне понятно.
– Ну хорошо, – сказала я, пытаясь собраться с мыслями. – Итак, она повстречала моего отца. А он был последователем Энефы. Она вышла за него замуж, зная, что он поможет ей добиться своего, а еще она знала, что за этот брак ее вышвырнут из дворца и отлучат от дома. И так она сумела освободиться от сигилы.
– Да. И мы увидели в этом доказательство ее искренности. А кроме того, она стала на шаг ближе к цели: когда она уехала, Декарта очень горевал. Он оплакивал ее, как умершую. А она знала о том, как он страдает, и, похоже, это доставляло ей удовольствие.
Это я тоже могла понять! О, я очень, очень хорошо ее понимала!
– И тогда… тогда Декарта наслал на моего отца Ходячую Смерть.
Я проговорила это очень медленно. Сколько же в этом сотканном судьбой гобелене ниточек…
– Он, наверное, винил во всем отца. Возможно, даже убедил себя, что если отец умрет, она вернется.
– Декарта не насылал Ходячую Смерть на Дарр.
Я вскинулась:
– Как это?
– Когда Декарта желает сделать что-то с помощью магии, он использует для этого нас. Но мы не насылали поветрие на твою страну.
– Но если это сделали не вы, то…
Нет. Нет. О нет, только не это!
В Небе есть еще одна возможность задействовать магию. Помимо Энефадэ. Есть только одно существо, способное повелевать божественной силой – хоть и не в полной мере. В том году Смерть погубила лишь дюжину людей в Дарре. Обычно поветрие косит сотнями. Ну что ж, смертный убийца оказался не способен на большее.
– Вирейн, – прошептала я; руки сами собой сжались в кулаки. – Вирейн…
