Релад рассеянно кивнул – ему все равно, это очевидно. Да уж, очаровывать он умел посредственно. Но он снова уткнул палец в желтые камни.
– Наемники, – сообщил он, – кенские и минские пираты – в основном. Ну и еще ночные ястребы Гора, плюс отряд из Журема – отборные головорезы. И я им могу приказать сражаться на стороне Дарра.
Я долго смотрела на желтые камушки и вдруг вспомнила – а не ты ли, Йейнэ, недавно думала про смертных и про силу надежды? Так вот она, надежда.
Сиэй спрыгнул к карте и уставился на желтые камни так, словно мог за ними разглядеть настоящие армии. И присвистнул.
– Релад, да ты, небось, разорился! Сколько людей нанял, да еще и аж на Дальний Север их перебросил! Не знал, не знал, что ты столько деньжат успел скопить…
И он повернул головку и посмотрел на Релада, а потом на меня.
– Но все равно – они далеко от Дарра. К завтрашнему дню не успеют. А люди Симины уже выступили.
Релад кивнул, не отводя глаз от меня.
– Мои силы на достаточно близком расстоянии, чтобы атаковать столицу Менчей. Прямо сегодня ночью. А завтра они могут ворваться в Ток. Они хорошо отдохнули, у них полно вооружения и припасов. А планы боя разрабатывал не кто-нибудь, а сама Чжаккарн.
И он сложил руки на груди с несколько обиженным видом – мол, зря вы меня недооценили.
– Когда на Менчей нападут, половина наступающей армии развернется и не пойдет на Дарр. Так что в бой пойдут лишь заренне и мятежники из Атира. Конечно, на их стороне будет двойной численный перевес, но так у даррцев будет хотя бы шанс отбиться.
А ведь он хорошо меня изучил – и все, что он сказал, было в точку. Прямо вот в точку. Он каким-то образом сумел понять, что меня пугает не сама война – я же воин, в конце-то концов. А вот безнадежную войну, в которую враги ввязываются не ради добычи, а чтобы растоптать мой народ… о нет, этого я бы вынести не смогла.
Два к одному – да, у нас есть шанс победить. Победа достанется нелегко, но она возможна.
Я посмотрела на Сиэя – тот кивнул. Релад говорил дело – это я чувствовала всеми фибрами души. Но Сиэй знал его лучше и предупредил бы, если бы что-то было не так. А вообще, мы оба изрядно удивились, что тюфяк-Релад оказался способен на такое предприятие.
– Тебе нужно чаще воздерживаться от употребления спиртных напитков, кузен, – тихо сказала я.
Релад улыбнулся очень невеселой улыбкой:
– Не то что бы я очень старался. Просто, видишь ли, кузина, когда смерть дышит в затылок, вино меняет вкус и горчит. Увы.
Я его очень хорошо понимала.
Настало неловкое молчание. Релад шагнул вперед и протянул мне руку. Я удивилась, но взяла ее. Ну что ж, мы пришли к соглашению.
А потом мы с Сиэем медленно шли ко мне. Он повел меня по новому маршруту – решил показать те части дворца, в которых я так и не удосужилась побывать за две недели. Среди прочих достопримечательностей выделялась узкая комнатка с высоким потолком – нет, не мертвое пространство, просто запертое и почему-то всеми позабытое помещение. Потолок выглядел странной ошибкой божественного архитектора. С него свисали сосульки из бледного перламутра, из которого изваян весь дворец, некоторые длинные, почти до пола, а некоторые едва намечались. Я не могла понять, кому и зачем понадобилась такая комната, – и тут Сиэй подвел меня к панели в стене.
Я дотронулась до нее, и в потолке открылась щель. В нее ворвался ледяной воздух, я поежилась, но сразу позабыла о холоде: сосульки и сталагмиты на потолке запели под ударами ветра. Странная, неведомая мне дотоле музыка исполнялась на этих длинных перламутровых пальцах – дрожащие, чуждые человеческому слуху звуки. Какофония, да – но слишком прекрасная для того, чтобы счесть ее просто лишенным гармонии шумом. Я не разрешала Сиэю закрыть панель, пока пальцы не онемели.
В последовавшем за этим молчании я сидела у стены и дышала на пальцы, пытаясь согреть их. Сиэй присел на корточки напротив и внимательно меня разглядывал. Сначала мне было холодно – и не до него, а потом он вдруг наклонился ко мне и поцеловал. Я вздрогнула и замерла, но оказалось, в этом нет ничего ужасного. Так целуются дети – от полноты души. Правда, Сиэй – не ребенок, и мне не следовало забывать об этом.
Он отстранился и горько вздохнул – увидел, каким у меня стало лицо.
– Извини, – пробормотал он и передвинулся поближе.
– Не нужно просить у меня прощения, – ответила я. – Просто скажи, зачем ты это сделал.
Я поняла, что невольно отдала ему приказ. И добавила:
– Я тебя прошу.
Он покачал головой, делая вид, что смущен, а потом уткнулся носом мне в плечо. Мне нравилось чувствовать под боком его тепло, но вот молчание не нравилось вовсе. Я отодвинулась – или падай, дорогой, или садись прямо.
– Йейнэ, ну что такое!
– Сиэй?..
Он вздохнул – теперь с показной сердитостью, а потом сел, скрестив ноги. Я даже решила – ну все, теперь так и будет сидеть букой и молчать. Но Сиэй заговорил:
– Просто… я думаю, что это несправедливо. Наха – он ведь с тобой попробовал, правда? А я – нет.
Вот это да… Ничего себе…
– Значит, так. Чтоб ты знал, даже в моей варварской, дикой стране женщины не спят с маленькими детьми!
