У меня с языка чуть не срывается – да куда угодно, но я вовремя спохватываюсь. Эти существа, конечно, ненавидят меня не столь люто, как Нахадот, и не пытаются обратить во зло любой приказ, но они мне и не друзья. Сегодня я уже совершил один глупый поступок – с чудовищными последствиями.
– Отнесите меня на Сенм, – говорю я. – В родные земли народа амн. Там мы заново отстроимся.
И они подхватывают и несут меня. А через несколько дней континент разламывается на части и погружается в глубины моря.
– Йейнэ?
Мать, убитая ревностью, хватает меня за руку. Я держусь за рукоять кинжала, что торчит в моем собственном сердце. Руку заливает кровь, и она горячее, чем мой гнев. Мать наклоняется ко мне и целует в лоб:
– Ты умерла.
Ты лжешь, амнийская шлюха, белобрысая ведьма. Я еще увижу, как вся ваша мерзкая лживая кодла исчезнет, провалится в темные, как ночь, глубины моей души.
На следующее утро назначено очередное заседание Собрания. По-видимому, сессия в самом разгаре – посланцы всех земель собирались каждый день в течение нескольких недель, пытаясь уладить налоговые споры перед началом длинных зимних каникул. Теврил пришел рано утром, чтобы лично разбудить меня перед таким важным делом. Ему с огромным трудом удалось вытащить меня из постели. Когда я поднялась, ноги отозвались болью, напомнили о себе синяки, которые я насажала, удирая вчера вечером от Нахадота. Я спала мертвецким сном – еще бы, после таких-то передряг.
– Декарта присутствует на большинстве заседаний – если, конечно, состояние здоровья позволяет, – громко инструктировал меня Теврил, пока я одевалась в соседней комнате.
Портной за ночь сотворил настоящее чудо – мне доставили целую кипу подобающей женщине моего положения одежды. И постарался он на славу: не просто укоротил типичные амнийские платья, рассчитанные на немалый рост, но и сшил кучу юбок, подходящих именно мне. Конечно, они были все какие-то слишком нарядные и непрактичные, я к таким не привыкла. Новые платья облегали и сдавливали в весьма странных местах. Я чувствовала себя дура дурой. Но что делать, наследница Арамери не должна вести себя как дикарка – хотя кто я? дикарка и есть, – и я попросила Теврила передать портному мою благодарность.
Смотрясь в зеркало, я едва себя узнала: в глаза сразу бросилась черная круглая отметина над бровями, под ней платье какое-то иностранное непонятное, а чье лицо-то между ними? Это я? Надо же…
– Реладу и Симине необязательно присутствовать на заседаниях – и они часто ими манкируют, – продолжал Теврил.
Он подошел и цепко оглядел меня – видимо, хотел удостовериться, что все хорошо. Его отражение в зеркале удовлетворенно кивнуло, и я с облегчением поняла, что его отражение одобрило мое отражение.
– Но их-то все знают, а вот ты – темная лошадка. Декарта просил, чтобы ты не пропускала сегодняшнее заседание, – он желает, чтобы все увидели ту, кого недавно провозгласили наследницей.
Значит, выбора у меня нет – придется идти. Я вздохнула и кивнула.
– Что-то я сомневаюсь, что благородное собрание придет в восторг от моего вида, – пробормотала я. – Если бы не вся эта ерунда с провозглашением наследницей, они в мою сторону не посмотрели бы – и даже не плюнули. А теперь будут сидеть и злиться, что им нужно вежливо раскланиваться с какой-то девицей из глухомани.
– Ну, наверное, ты права, – отозвался Теврил – причем на удивление беззаботно.
Он прошагал через всю комнату к окнам и оглядел открывавшуюся панораму. А я тем временем пыталась пригладить свои непослушные лохмы – и зря, это все нервы. Прическа у меня вышла почти идеальная.
– Декарта не занимается такими пустяками, как политика, – сказал Теврил. – Он полагает, что Главная Семья выше таких мелочей. Поэтому все дворяне пытаются прорваться со своими просьбами к Реладу или к Симине. Теперь будут осаждать и тебя.
Отлично, просто замечательно. Я снова вздохнула и отвернулась от зеркала.
– Ну а вот к примеру, если я влипну в некрасивую историю? Даже в несколько? Может, меня лишат наследства? И отправят обратно в мою родную северную глушь?
– Скорее всего, ты кончишь так, как мой отец, – ответил Теврил, пожимая плечами. – Так обычно поступают с членами семьи, которые навлекают позор на Арамери.
– Ой, я…
Мне стало нестерпимо стыдно – я же напомнила ему о семейной трагедии! Но потом я поняла – его этот далекий эпизод из прошлого не волнует.
– Так или иначе, Декарта намерен удерживать тебя здесь. И думаю, даже если ты будешь вести себя ужасно и как дикарка, тебя свяжут по рукам и ногам и приволокут на церемонию передачи власти, когда она наконец состоится. Впрочем, зря я болтаю – я ведь не знаю, что там делается…
Я изумилась:
– Как это не знаешь?
– Про церемонию? – Теврил помотал головой. – Только те, кого считают Главной Семьей, имеют право присутствовать при таких ритуалах. К тому же ее последний раз проводили сорок лет назад – когда главой клана провозглашали Декарту.
– Понятно…
Я решила, что обдумаю сказанное позже.
– Ладно, давай теперь о деле. В Собрании заседают вельможи, которых мне следует опасаться?
