Теврил сказал: иногда Небо забирает людей. Просто съедает их – и все. Дворец построили Энефадэ, а жить в здании, которое возвели пленные боги, ненавидящие своих поработителей, опасно. Не сильно опасно, но риск всегда есть, как вы понимаете. Случаются ночи, когда луна чернеет, а звезды прячутся за облаками и камень стен перестает светиться. И Блистательный Итемпас теряет власть над дворцом. Тьма не задерживается надолго – ее владычество длится несколько часов, не более, – но пока Небо погружено в темноту, Арамери сидят по комнатам и разговаривают шепотом. А если им все же нужно выйти, идут по коридору быстро и по стеночке. И внимательно смотрят под ноги. Потому что – вот незадача! – иногда случается так, что полы расступаются под ногами неосторожных – и они проваливаются и исчезают. С концами. Их ищут, поисковые отряды обшаривают здание сверху донизу, даже заглядывают в мертвые пространства – но никогда не находят тел.
Я теперь знаю, что это чистая правда. А самое главное, я знаю, куда деваются те, кто исчез.
– Пожалуйста, расскажи мне о матери.
Это я сказала Вирейну.
Он оторвал взгляд от хитроумного прибора на столе. Догадаться, что он там конструирует, не вышло – штука выглядела как спутанный клубок металлических деталей и кожаных приводов.
– Теврил сказал, что вчера вечером отправил тебя в ее комнату, – проговорил он и поудобнее устроился на высоком стуле.
Теперь он смотрел мне в глаза. Задумчиво так.
– А что ты ищешь?
Запомним на будущее: полностью Теврилу доверять нельзя. Но это меня совсем не удивило – у управляющего свои интересы и свои трудности.
– Что я ищу? Я хочу найти правду.
– Ты не веришь Декарте?
– А ты веришь?
Он хихикнул:
– В таком случае почему ты готова поверить мне?
– В этом пакостном вонючем амнийском логове я не верю вообще никому. Но поскольку уехать я все равно не могу, приходится ползать в вашей грязище, собирая истину по крупицам.
– Ого! Хм, она тоже так любила… завернуть, хе-хе…
К моему несказанному удивлению, грубость его не оскорбила, а, напротив, пришлась по нраву. Он расплылся в улыбке – снисходительной, но улыбке.
– Но ты излишне резка. И слишком прямолинейна. Киннет умела оскорбить так, что ты понимал, кем и как тебя назвали, лишь несколько часов спустя.
– Моя матушка никого не оскорбляла просто так, без причины. Что же, интересно, ты такого сказал, что сумел добиться от нее таких слов?
Он замолчал – ненадолго, сердце всего один раз успело стукнуть, но я с удовлетворением пронаблюдала, как улыбка сползает с его лица.
– Так что ты хочешь знать? – резко спросил он.
– Почему Декарта приказал убить ее?
– Только Декарта сможет ответить на этот вопрос. Хочешь с ним побеседовать?
Хочу. Но не сейчас. А с ним и дальше попробую отвечать вопросом на вопрос – возможно, что-то и узнаю.
– А почему она вообще сюда вернулась? В ту последнюю ночь? В ту ночь, когда Декарта наконец-то понял, что она не вернется?
Он очень удивился – ожидаемо. Но я не ожидала, что удивление так быстро сменится гримасой холодной злости.
– С кем ты разговаривала? Со слугами? С Сиэем?
Иногда правда способна выбить противника из седла.
– С Нахадотом.
Он отшатнулся и поморщился, глаза гневно сузились:
– Ах вот оно что. Он тебя убьет, чтоб ты знала. Это его любимое занятие – играть в кошки-мышки с глупцами, которые считают, что могут приручить его.
– Симина…
– …не собирается его приручать. Она вполне довольна чудовищем на поводке. А последнюю дурочку, которая умудрилась в него влюбиться, он размазал по центральному двору. Вот так вот.
Воспоминания о прошедшей ночи заставили меня вздрогнуть. Я попыталась скрыть это – и не преуспела. Я как-то не подумала, что делить ложе с богом смертельно опасно. А ведь это очевидно, с другой-то стороны. Сила смертного мужчины – она же ограниченна. Выплеснулся – уснул. Даже самый опытный любовник действует во всех смыслах на ощупь – и на одну ласку, которая вскружит тебе голову до небес, придется десять таких, что вернут тебя на землю.
А Нахадот вскружит голову до небес – и там я и останусь. Хотя нет, он завлечет меня выше, в холодную безвоздушную тьму, в свои истинные владения. И там я задохнусь, и плоть моя не выдержит – или разум истает… М-да. А ведь Вирейн прав. И если это случится, я сама буду виновата.
Поэтому я улыбнулась – покаянно. Чтобы Вирейн видел, что мой страх – настоящий.
– Ну да, Нахадот, наверное, меня убьет. Если только вы, Арамери, его не опередите. Но если такой исход тебя не устраивает, можешь попробовать помочь мне. К примеру, ответить на вопрос. Вот прямо на тот, который я задала.
Вирейн долго молчал, и лицо его походило на маску, за которой, конечно, вершилась титаническая работа мысли. А потом он снова удивил меня – встал и подошел к огромному окну. Из него открывался потрясающий вид на город и на лежавшие за ним горы.
– Я не очень хорошо помню события той ночи, – наконец проговорил он. – Все-таки двадцать лет прошло. Я только приехал в Небо, сразу после окончания школы писцов.
– Прошу, расскажи все, что помнишь, – тихо сказала я.
