– Или? Здесь нет никакого «или», благородный Гемид. Я за эти несколько дней многому научилась от моих новых родственников. В том числе я овладела их абсолютной властью. Мы не ставим ультиматумов. Арамери приказывают, Гемид, а остальные исполняют их приказы.
Люди стали переглядываться. Кто-то злился, кто-то не верил в мои угрозы. А двое остались стоять с непроницаемыми лицами: богато одетый человек рядом с Гемидом и сам Гемид. В их глазах я видела холодный расчет.
– У тебя нет абсолютной власти, – сказал человек рядом с Гемидом.
Говорил он бесстрастно – значит, на самом деле был не так уж уверен в своей правоте.
– Тебя еще даже наследницей не назвали.
– Да, это так, – согласилась я. – Только у лорда Декарты в руках полная власть над Сотней Тысяч Королевств. Только он властен над их процветанием. Увяданием. Жизнью. И смертью.
Гемид при этих словах не нахмурился, но присобрал лоб в складки.
– У деда есть эта власть, но, конечно, он может передать ее – на время – тому, кто заслужил его благорасположение.
И тут я замолчала, а они принялись напряженно размышлять, заслужила я благорасположение Декарты или нет. Возможно, сам факт, что меня призвали в Небо и пометили сигилой полного родства, должен говорить о многом!
Гемид обменялся взглядом с человеком рядом с собой и только потом заговорил:
– Вы, леди Йейнэ, должны понять, что когда дело начато, не так-то просто остановить то, что уже пришло в движение. Нам понадобится время, чтобы обсудить ваш… приказ.
– Естественно, – отозвалась я. – Обсуждайте. У вас десять минут. Я подожду.
– Да что ж… – Это сказал другой мужчина – помоложе и покрупнее тех двоих.
Один из тех, о ком я сразу подумала, – агент родственничков. Он смотрел на меня, как на какашку, которая приклеилась к подошве башмака после похода на рынок.
– Благородный Гемид, я надеюсь, вы не станете придавать значения этим смехотворным требованиям?
Гемид свирепо вытаращился на него, однако его молчаливый упрек не оказал воздействия на крикуна. Тот вскочил из-за стола и подошел ко мне – с враждебными намерениями. Каждую даррскую женщину учили, чего ждать от ведущего себя так мужчины. Они используют тот же прием, что и крупные животные, к примеру собаки – вздыбливают шерсть и рычат. Только чаще всего за таким рычанием ничего не последует, угроза – призрачна, а сила женщины заключается в том, чтобы понять, действительно ли ей угрожают или просто топорщат шерсть на загривке и издают устрашающие звуки. Пока этот человек не представлял настоящей угрозы, но это могло измениться с минуты на минуту.
Он встал передо мной, спиной к своим товарищам, и уткнул в меня палец.
– Вы только гляньте на нее! Да им, наверное, пришлось писца звать! Без него кто бы доказал, что эта девка выползла из места между ног шлюхи из рода Арамери!
– Риш! – рявкнул Гемид. – Ну-ка сядь!
Но названный Ришем человек не обратил внимания на его слова. Он развернулся ко мне спиной – и угроза вдруг стала абсолютно реальной. Я заметила это по тому, как он перенес вес тела – его рука выдвинулась к правому боку. Он хочет ударить – неожиданно. У меня есть одно мгновение, чтобы решить – отскочить или выхватить кинжал и…
И тут, в этот убывающий миг, мощь вокруг меня сгустилась в злое облако, мгновенно затвердевшее в острое стекло.
Экая сложная метафора. А ведь времени, чтобы метафорами думать, совсем не оставалось. А метафора сложная. Я должна была бы понять, что что-то не так, но не поняла.
Риш резко развернулся. Я стояла не двигаясь – готовилась принять удар. В трех дюймах от моего лица кулак Риша соскользнул с чего-то, чего никто не видел, а когда соскользнул, раздался громкий клацающий звук. Словно камень ударил о камень.
Риш отдернул руку – испугался. Удивился – ну как же, девку не удалось на место поставить. Он воззрился на свой кулак – на нем, прямо на костяшках пальцев, вдруг появилось черное, блестящее острыми гранями пятно. Я стояла близко и сразу заметила, что кожа вокруг пятна пошла волдырями, словно бы запекаясь на сильном огне. Однако ее не жгло, а морозило – я чувствовала дыхание холода. Что холод, что огонь – эффект один и тот же, плоть увядала и отваливалась кусками, как обгорелая, но под отслаивающейся кожей проявлялось не голое мясо, а камень.
Я так и не поняла, почему Риш так долго молчал и смотрел на свою руку.
Но потом он все-таки закричал.
И все мужчины в зале разом зашевелились. Кто-то отскочил от стола, едва не перевернув кресло. Двое других бросились Ришу на помощь. Гемид двинулся было тоже, однако что-то глубинное, возможно инстинкт самосохранения, вдруг пробудилось в роскошно одетом человеке рядом с ним – он взял Гемида за плечо и остановил. И поступил мудро, как выяснилось, потому что первый из подбежавших к Ришу – тот самый, в токской одежде – схватил беднягу за запястье, тщась понять, что происходит.
