В предвидении предстоящих боев группа саперов-пограничников, возглавляемая начальником инженерной службы погранотряда лейтенантом Василием Виневитиным, возводила укрепления, проволочные заграждения, рыла окопы.
О лейтенанте Виневитине и его бойцах расскажем ниже, а сейчас вернемся к «сценке», разыгравшейся на рассвете 30 июля.
Скажем, что накануне, 29 июля, в момент первой попытки проникнуть на советскую землю в районе Безымянной, японцы стреляли и по Заозерной, но атаковать не решились.
Лейтенант Терешкин, уже в который раз оценивая обстановку, каждый раз уточнял бойцам их задачи, отдавая приказ на оборону. С наступлением ночи в разные направления выставлял подвижные и неподвижные наряды, посылал разведчиков, подбирая на трудные участки наиболее смышленых людей.
В эту ночь на один из участков в разведку ушел Иван Чернопятко с несколькими бойцами. На рассвете, возвращаясь на командный пункт, он обратил внимание на странные изменения местности: на одном из обрывов, который вечером был совершенно голый, сейчас торчало несколько кустов. «Что за чертовщина! А ну проверим». Пограничник выстрелил по крайнему кусту. Куст дрогнул, упал. Из-под него с диким воплем выскочил японец. Прогремел еще выстрел. То же самое: соседний куст дрогнул, упал, завопил японец. Остальные «кусты» не стали дожидаться, пока их спугнут, и сами скатились с обрыва.
Вдоволь посмеялись пограничники над этой затеей японцев, когда Чернопятко за обедом рассказывал о своей «баталии с кустами». А рассказывать помкомвзвода тоже умел.
Отдохнув немного и получив от начальника заставы новую задачу на разведку, Чернопятко с четырьмя бойцами ушел в назначенный пункт. Вскоре разведчики обнаружили японцев, приближавшихся к проволочным заграждениям. Замаскировавшись, пограничники подпустили их почти вплотную. Чернопятко решил сделать оклик:
— Стой! Кто идет?
Ответа не последовало. Лишь только трава перестала шуршать. Воцарилась тишина.
Но Чернопятко знал, что враг рядом. Помкомвзвода выстрелил в темноту из нагана, бросил гранату, а за ней другую. Вслед за разрывами гранат с трех сторон послышались крики, раздались беспорядочные винтовочные выстрелы, застрочили пулеметы. Японцы поднялись и пошли в атаку. Несколько сот японских солдат и офицеров шло на пятерых пограничников. Но под прикрытием темноты, не отвечая на стрельбу противника, Чернопятко удалось вывести свою группу из неминуемого окружения. А с той стороны подходили все новые и новые сотни японцев. Ружейно-пулеметная стрельба, взрывы гранат, заранее заложенных пограничниками фугасов — все слилось в сплошной гул.
Так в полночь с 30 на 31 июля начался на Заозерной бой, который не стихал до 11 августа.
Всю ночь волна за волной следовали атаки японцев. По Заозерной начала бить японская артиллерия. Было видно явное намерение противника, несмотря ни на какие потери, овладеть Заозерной. Начальник заставы отчетливо понимал, что это уже не обычный пограничный инцидент, а крупный вооруженный конфликт. Терешкин не знал, что для прорыва границы японцы бросили целый полк, но он видел, что против него наступает не рота и не батальон.
В бою врагов не считают, их бьют. И задача стоит вполне определенная: задержать японцев до подхода частей Красной Армии. Успешно отбив очередную атаку, лейтенант Терешкин решает до наступления рассвета сбросить японцев с занятых ими позиций. Он поднимает пограничников в контратаку. Контратака удалась. Противник не принял ее, отступил. Но отступил всего на несколько десятков метров. Здесь, у подножия сопки, он залег и с новой яростью возобновил огонь. Наступили наиболее напряженные моменты обороны Заозерной.
В описании подвига пограничников — героев Хасана — так рассказывается о них:
«...Лейтенант Терешкин был ранен, но все же заменил пулеметчика Тараторина, тяжело раненного осколком гранаты. Сапер Шмаков (из группы лейтенанта Виневитина; в разгар боя группа Виневитина действовала вместе с пограничниками заставы) под руководством Тараторина стал набивать пулеметные ленты. Из темноты подполз Чернопятко. Лейтенант приказал ему уничтожить группу врагов, подбиравшихся с фланга. Чернопятко исчез в темноте. До лейтенанта донеслись взрывы гранат, через несколько минут Чернопятко вернулся за новым поручением. Так повторялось несколько раз. Вид Чернопятко был страшен: лицо его почернело от копоти; шинель превратилась в лохмотья. Неоднократно вокруг него возникали огненные смерчи взрывов, которые вот-вот могли уничтожить смельчака, но он выходил из них невредимым...»