Произошло это в мае 1939 года. Тревожной в то время была дальневосточная граница. Не отказавшись после событий на Хасане от своей давнишней мечты захватить советский Дальний Восток, японские вояки засылали в Советский Союз шпионов и диверсантов, устраивали на наших границах бесконечные инциденты, пытались захватить острова на пограничных реках.
Занималось утро 27 мая. На одном из островов нес службу пограничный наряд в составе Константина Щеглова и Александра Антроповского. На острове пока было тихо. Лишь легкий ветерок мелкой зыбью играет на спокойных водах пограничной реки. Цветет черемуха, приятный аромат ее пахучих ветвей разливается окрест. Бойцы с песчаной отмели свернули в кустарник. Но едва успели они занять наблюдательный пост, как отдаленный рокот прервал тишину на границе.
Северней острова на водной глади показался чужой бронекатер. По палубе его бегали японские офицеры, из бронированных башен торчали стволы пулеметов. Катер причаливал к советскому острову. На землю сошел низкорослый офицер. Размахивая руками, он что-то кричал. Другой офицер остался на палубе. Он подал команду, и из кубриков стали выскакивать солдаты с винтовками и пулеметами. Враг высаживался на наш остров.
— А крику сколько! — тихо заметил Антроповский, поправляя винтовку.
— Пулемет бы сейчас, — отозвался Щеглов.
У врага было семь пулеметов, несколько десятков винтовок.
Налетчики открыли огонь — они проводили разведку боем.
Офицер, командовавший десантом, подбежал к лодке, на которой приехал наш пограничный наряд. Щеглов стиснул зубы:
— Не тронь, гад! Не тобой поставлена.
Прогремел выстрел. Неуклюже взмахнув руками, офицер повалился на землю. Второй офицер с криком бросился к убитому, но и его уложила меткая пуля пограничника.
Враг усилил обстрел. Щеглов и Антроповский пошли на хитрость. Они оставили брезентовые плащи на земле, а сами отползли в сторону. Японцы открыли огонь. Пограничники зашли с фланга и тоже начали стрелять. Подоспела поддержка. Начальник соседней заставы старший лейтенант Куркулов с берега обстреливал вражеский катер. Японцы поспешно отступили, подобрав раненых и убитых.
28 мая. Медленно занималась утренняя заря. Сквозь пелену тумана, опустившегося над рекой, пограничники увидели четыре бронекатера, которые, крадучись, с приглушенными моторами подходили к советскому острову.
Лейтенант Гетманский, возглавлявший один из пограничных нарядов, посмотрел на своих бойцов. На лицах юношей застыла спокойная решимость.
Пулеметная дробь с вражеских катеров нарушила утреннюю тишину. Под прикрытием пулеметного огня японцы начали высадку десанта. Небольшая группа советских пограничников вступила в бой. На помощь группе Гетманского уже спешили пограничники под руководством замполитрука Мельникова и помощника начальника заставы Степаненко. К месту боя прибыл капитан Углов. Вместе с группой старшего лейтенанта Куркулова они нанесли удар по врагу с левого фланга. Начальник штаба части В. И. Матронин возглавил руководство отдельными группами.
Отважно дрались пограничники. Даже раненые не покидали поле боя. Трижды ранен красноармеец Жидков. От крови взмокла гимнастерка, но комсомолец, казалось, не замечал этого. Товарищи предлагали ему свою помощь, а он в ответ: «Некогда. Надо бить самураев. Лечиться будем потом». И, превозмогая страшную боль, продолжал вести бой, пуская в стан врага пулю за пулей.
Снайпер Анатолий Жигалов заметил в башне катера японского пулеметчика. Меткий выстрел — и враг замолчал. Через минуту умолк еще один вражеский пулеметчик. Справа застонал красноармеец Мальцев. Жигалов перевязал ему рану, и оба продолжают вести бой. Василий Хондошко под пулеметным огнем вынес с поля боя обессилевших от потери крови бойцов. Из пулемета бронебойными пулями удачно ударил по японским катерам капитан Матронин. Пробит бензобак. Оглушительный взрыв потряс воздух. Вскоре багровые языки пламени охватили и два других катера.
Когда пограничники пошли в решительную схватку, вражеская пуля пробила сердце комсомольца Михаила Жидкова.
Японцы сопротивлялись отчаянно. Не помогло врагу и численное превосходство. Он дрогнул, но бежать было некуда. Вражеский десант был уничтожен. К берегу прибило обгоревший вражеский катер. В нем насчитали свыше ста пробоин. Дорого обошлась врагу эта попытка вторгнуться на советскую землю. Пограничники захватили двадцать винтовок, шесть маузеров, девять шашек, гранатомет, четыре пулемета, около пятидесяти тысяч патронов.
Бой закончился. Друзья принесли на заставу тело Жидкова. Комсорг Василий Хондошко вынул из кармана его гимнастерки залитый кровью комсомольский билет.
— Взгляните на этот билет, — сказал комсорг взволнованным голосом. — Запомните его. И, когда увидите на границе вражеского лазутчика, отомстите за смерть нашего товарища, нашего Мишу Жидкова, комсомольца.
— Клянемся! — в один голос ответили пограничники, друзья и товарищи погибшего героя.