«Сейчас же! Немедленно ехать! В Гадью! Там – она! Боже мой, ведь есть на свете она, вбирающая в себя все чувства и мысли, весь мир! Можно думать о ней, и больше ничего не нужно!» Русинов вставил ключ в замок зажигания, включил стартер. Его вой заглушал дребезг дождя по крыше – двигатель не заводился. Он выдернул подсос, поработал акселератором – бесполезно. Тогда он включил свет и откинул капот. В глаза сразу бросилось, что нет свечевых проводов… И нет трамблера вместе с приводом! Кто-то снял всю систему зажигания, и машина превратилась в бесполезную кучу железа…
Сделано было все профессионально: открутили крепление, аккуратно сдернули колпачки со свечей, вытащили центральный провод из катушки. И сделали это не ради кражи, а лишили главного – мобильности, способности передвигаться.
Да, взялись круто! Даже если совершишь невозможное – вырвешься из каменного мешка или по прошествии определенного срока выпустят тебя сумасшедшим, – ходить будешь пешком. Впрочем, душевнобольному уже не нужна машина… Он опустил капот. Придется ждать до утра, а потом в любом случае идти в поселок, искать трамблер… Кто же непосредственный исполнитель? Кто запирал в пещере? Выводил из строя машину? Дверца была закрыта на ключ! Он проверил пассажирскую дверцу – на внутренней защелке, закрывал перед тем, как уйти в штольню… Русинов перевалился через барьер-перегородку, разделявшую кабину и салон, включил свет. Задние, грузовые дверцы распахнуты настежь! А в салоне все перевернуто, изорвано, разбито и, самое интересное, нет ни одного эротического плаката на стенках!
Русинов включил фонарь и осмотрел створки дверец – кто-то их вырвал снаружи, и этот кто-то обладал нечеловеческой силой, ибо загнуть толстые ригели замков одними руками невозможно. Поразительно, что все стекла оставались целы, и даже лобовое, растрескавшееся – толкни хорошенько, и разлетится… Коробки с консервами, сухари, сахарный песок, кофе – все рассыпано и перемешано, а многие банки перемяты – видимо, их били камнем. Он поднял одну, полурасплющенную: из разорванной жести торчали волокна мяса… Да это же медведь! Давил из банок тушенку, как пасту из тюбиков! Причем недавно, еще не успели прокиснуть вскрытые банки и хранили аппетитный запах.
Больше половины продуктов было испорчено и уничтожено. Нечего было и думать смести сахар, перемешанный с грязью и солью, собрать раздавленные и наполовину съеденные пачки печенья. Но самое главное, не осталось ни одной целой банки консервов! Каждую попробовал разбить, и те, что лопнули, высосал, вылизал, выскреб почти подчистую. Из десяти банок сгущенного молока, которые Русинов берег для пеших походов, не осталось ни одной. Все оказались смятыми в гармошку и пустыми. Причем надо было отметить вкус зверя: небось дешевенькие рыбные консервы и гречневую кашу не съел, а лишь помял банки, а фляжку с подсолнечным маслом просто прорвал и вылил. Русинов заглянул в инструментальный стальной ящик – спирт «Ройял» и водка были на месте, что доказывало полное алиби человека. И чай, припрятанный после посещения серогонов, был целым…
Он навел в салоне порядок, вымел все, что уже не годилось в пищу, и отстегнул от стены кровать. Эти бытовые, домашние хлопоты окончательно привели его в чувство, лишь пошумливало в ушах да жгло ладони с полопавшимися пузырями. Он закрыл задние дверцы, кое-как, на живую нитку, выправил замок, для верности заложил на «кривой стартер» – заводную рукоятку. Он боялся, что после каменного мешка у него появится боязнь замкнутого пространства, но близость зверя растворила опасения, и теперь хотелось обезопасить себя этим пространством. Привычное восприятие жизни возвращалось вместе с чудовищным, зверским голодом. Сдерживаясь, он положил на стол сухари, поставил бутылку водки и выбрал банку поцелее – завтра нужно провести ревизию и выбросить все, в которые попал воздух, иначе отравление обеспечено. Из рюкзака вынул фляжку с водой из подземного озера, нож и стал вскрывать консервы…
То, что он увидел на банке, на какое-то время притупило даже чувство голода. На крышке был четкий отпечаток зубов, только не медвежьих, а человеческих, которые нельзя ни с чем спутать. Он сорвал этикетку – на боку виднелись следы зубов нижней челюсти. Русинов включил фонарь и рассмотрел жесть в косом свете: сомнений не было – банку грыз человек! Он перебрал в коробке все более или менее целые банки и на семи обнаружил те же следы.
Ровные углубления передних зубов, чуть глубже – клыки и почти прямая и мелкая цепочка нижних…
Он подтянул к себе карабин, проверил патроны в магазине, один загнал в ствол и поставил на предохранитель. Потом попробовал сам укусить банку, сдавил челюстями со всей силы – следы остались едва заметные…
Кто это? Зямщиц? Или… снежный человек? Как же сразу не пришло в голову – зверь не унесет плакаты с эротическими снимками!
