Собака чуть приложила уши. Русинов сделал несколько шагов вперед, овчарка угрожающе заворчала и несколько раз гулко пролаяла. И в тот же миг ей отозвалось с десяток голосов – свора собак охраняла барак! На всякий случай он потянул из-за плеч карабин. Собака сделала предупредительный бросок вперед и по-волчьи, молча ощерилась. Между тем из бора, за крайними соснами которого стоял ночной мрак, с лаем вылетели еще две овчарки, и все три теперь с ходу пошли в атаку. Русинов попятился к огромной сосне и стал к ней спиной. Собаки держали дистанцию метра в три – расстояние прыжка, но пока лишь «травили», облаивали, лишая его движения. Он отказался от карабина – в случае чего такого пса одним выстрелом не завалишь – мал калибр, надо искать общий язык. Он без резких движений сполз спиной по сосне и сел на корточки.
– Хватит, мужики, – добродушно предложил он. – Не то и я лаять начну. Чего ругаетесь? Руки пустые! Во! Я мирный человек, вашего хозяина не трону. Мы с ним знакомы.
Овчарки даже темпа не сбавили, хотя лай был предупреждающим, дежурным. Русинов достал сухарь, разломил его на три части и бросил собакам.
– Вот, взятка вам, охраннички! Что же мне, под сосной ночевать? – Хлеб остался нетронутым, даже не понюхали, не отвлеклись – службу знали крепко…
Сумерки сгущались быстро, ночь спускалась на эту землю не с неба, а выходила из древнего бора. Прошло минут пятнадцать, прежде чем на дороге появился знакомый серогон с ружьем наперевес. Шел крадучись, мягко, вглядываясь в сумрак, – заметить Русинова под сосной было трудно.
– Эй, хозяин, – окликнул его Русинов, когда оставалось метров пятьдесят. – Выручай, прижали!
Мужичок расслабился, закинул двустволку за плечо и рассмеялся:
– Я-то думал – зверь!
В этот миг Русинов увидел сбоку от себя неподвижную человеческую фигуру возле сосны, в противоположной от серогона стороне. Мужичок-чифирист шел с прикрытием, причем брали сразу в ножницы. Отвлекая на себя внимание, серогон громко хохотал, свистел собакам и хлопал себя по ляжкам:
– Как на зверя лают! Думаю, мяска похаваем! Свежатины!
Человек у сосны бесшумно развернулся и скрылся в темноте. В последний момент Русинов явственно различил у него в руке черный силуэт автомата «АКМ». Ребята в бараке жили серьезные!
Собаки отошли к серогону и продолжали лаять.
– Харе! – рявкнул им мужичок. – Вали на хазу!
Похоже, овчарки признавали только жаргон, послушно смолкли, и две из них тотчас скрылись в бору. Одна же легла у обочины, зорко наблюдая за гостем. Выучка была исключительной. С такой охраной не то что участковому переловить всех беглых, а и взводу милиции тут нечего делать.
– Не нашел Кошгару? – спросил серогон, щеря беззубый рот. – Заблудился?
– Как же не нашел? Нашел! – сказал Русинов, отрываясь от сосны.
– И назад пришел?
– Как видишь…
Серогон не поверил, засмеялся:
– Ладно тебе, нашел… Не притирай уши! А что пешкодралом-то идешь?
– Машина сломалась, – признался Русинов. – Иду одну запчасть искать.
– А-а, значит, не доехал, – определил серогон. – Ну, и слава богу. Хоть живой остался. Чай-то несешь?
– Несу.
– Чай есть – дело будет! – обрадовался он и попросил шепотом: – Дай пачку? Я где-нибудь тут притырю!
Русинов на ходу снял рюкзак, достал чай и подал серогону. Тот свернул в темноту, попыхтел – на дерево лазил, что ли? – и скоро догнал.
– Завтра чифирну! А много чаю несешь!
– Мало, две пачки осталось. – Русинов развел руками. – Не на машине, на себе несу.
– Ну ты в натуре! – возмутился серогон и побежал назад. Вернулся с чаем, сунул в руки. – Мог и больше взять, не тяжело… Я бы знаешь сколько мог его на себе унести? Полцентнера – делать нечего!
Серогоны были непричастны к исчезновению трамблера, а значит, и не запирали его в каменном мешке. Иначе бы чай-то уж точно выгребли – не удержались.
– Зато у меня спирт есть с собой, – признался Русинов.
– А много?
– Две литровые бутылки.
– Эх, пим дырявый! – выругался он. – Ты чего ходишь так-то? Взял бы больше – одна бутылка моя… а так не глотнешь – усекут сразу, и отлить не во что. В другой раз пойдешь – бери больше!
– Знаешь, брат, у меня же не магазин, – примирительно проговорил Русинов. – Знать бы, в городе больше купил.
– У тебя машина в руках!
Окончательно раздосадованный, серогон замолчал до самого барака. Там их встретили две взрослые овчарки и семь щенков месяцев четырех, но молча, будто не хотели понапрасну поднимать тревоги, если хозяин и гость идут мирно.
У небольшого костерка сидели четверо мужиков, курили самосад и играли в карты. На Русинова глянули мельком и, кажется, без интереса. Никто не бежал и не прятался, наоборот, из барака вышел пятый и присел к огню.
– Вот, Паша, человека встретил, – доложил серогон, обращаясь сразу ко всем. – Это тот, который в Кошгару ехал…
