– Какой хоть капитал? Частный? Государственный?
– Не знаю, какой-то фонд. – Савельев развернулся, предлагая пойти в обратную сторону, – не хотел, чтобы слышала Августа. – Один раз краем уха слышал… Финансами занимается Джонован Фрич. А он как змея: ног нет, а ходит.
– Это такой молчаливый?
– Молчаливый, тихий, спокойный, как танк…
– Он что, не швед?
– Какой он швед – американец! А может, француз. На всех языках по телефону чешет… – Он обернулся к Ивану Сергеевичу. – Соглашайся, Сергеич, сам все увидишь. Ты поопытнее меня…
– В результате я должен буду работать на тебя? – в упор спросил Иван Сергеевич. – На твою авантюру?
– Ты будешь работать на Россию!
– Знаешь, Савельев, давай без громких слов, – попросил он. – А то ты, как всякий неофит, святее папы римского.
– Ну, если хочешь – будем работать на одну идею, – поправился тот. – Каждый на своем месте.
– А на какую идею? Найти золотишко и поделить пополам?
– Ну что ты так примитивно обо мне судишь? – обиделся Савельев.
– Потому что ты примитивно поступаешь!
– Иногда это надо делать, Сергеич, – выразительно проговорил он. – А то мы вокруг да около, когда требуется проявить волю и совершить определенные, конкретные действия. Если бы я им о себе не напомнил, они бы долго тебя щупали, принюхивались: верить, не верить…
– Ну спасибо! – хмыкнул Иван Сергеевич. – Эх, Савельев, Савельев! Учил, учил тебя, да вижу, что зря. Ты самый обыкновенный авантюрист.
– Иван Сергеевич! – прищурился Савельев. – Признайся, ведь ты же меня халтурить учил? Я же не слепой, все видел. Ты же нашел библиотеку Ивана Грозного? Нашел! Я когда пришел в «Опричнину» и стал смотреть твои материалы, все понял. На хрен искать ее, на хрен целый сектор держать…
«Ах ты, стервец! – изумился про себя Иван Сергеевич. – Библиотеку вспомнил…»
– Ничего я не нашел. Это все домыслы!
– Да ладно, можешь не говорить, – отмахнулся Савельев. – Я ведь не об этом… А о том, что ты нашел ее самым авантюрным образом. Ты же ведь теорией не занимался в «Опричнине». Ты покопал архивы немного, с лозоходцами по Вологде походил, анализом позанимался – это что в отчетах есть. А на самом деле ты искал в другом месте и другими способами. Почему теперь меня заставляешь заниматься теорией? Пусть ею Мамонт занимается!
– Мамонт пусть занимается тем, чем занимается, – отчеканил Иван Сергеевич. – Я знаю, на что ты рассчитываешь. Ты хочешь чужими руками жар загрести. И шведы на то же ориентируются! Как всегда: один с сошкой – семеро с ложкой.
– Сергеич, давай так. Моя метода – это моя метода. А вы с Мамонтом делайте что хотите. – Савельев сорвал три ромашки, сложил вместе. – Только давайте все вместе, в одну дуду, в один букет. Без шведов, американцев, французов и всех прочих.
– Это ты меня взялся агитировать?
– Я хочу дело делать.
– Без специалистов, с одними кагэбэшниками и «нелегалами» ты на Урале ничего не сделаешь, – заключил Иван Сергеевич. – Служба у тебя хорошая, но кончатся деньги – и разбежится по другим авантюрам.
– Пусть это тебя не волнует, – поморщился Савельев. – Эти мои проблемы.
– Запомни, Савельев: арийские сокровища – это символ. Их может не существовать вообще.
– Нет уж, Сергеич, – усмехнулся тот. – Если за это дело взялся большой капитал – они существуют. Реально! В тоннах, в каратах! Они всю историю ждали горбачевской перестройки. И Наполеон собирался идти до Урала, и Гитлер.
– Ну что, желаю тебе успеха, – проговорил Иван Сергеевич. – Только есть две просьбы: убери своих людей от Мамонта – «телок» особенно, и не трогай его.
– Я смотрю, тебе мои «телки» нравятся, – ухмыльнулся Савельев. – А для друга пожалел!
Иван Сергеевич подошел к нему вплотную:
– Эти твои… барышни работают на два фронта.
– И пусть работают, – легкомысленно согласился он. – Профессионалки, им надо на хлеб зарабатывать. А если выгодно для всех фронтов – пусть трудятся. Сейчас, Сергеич, ни одного шпиона не найдешь, чтоб только на тебя работал. Но они все четко представляют, по какой грани ходят, и великолепно знают конъюнктуру. Ты за Августу не беспокойся.
«Гад! – вдруг с ревностью подумал Иван Сергеевич. – Поди, и тебе слайды показывала…»
Савельев подмигнул и признался:
– Моя слабость. Люблю работать с женщинами. Они не предают.
– Работай, – проронил Иван Сергеевич и направился к лодке. Августа вышла из воды и теперь обсыхала под заходящим солнцем.
– Погоди, Сергеич… Ты же мне ничего не сказал. Ни да ни нет.
– Я, брат Савельев, никогда сразу не говорю.
– Знаю, ты старый темнила. Но все-таки?
– О моем решении узнаешь, тебе есть через кого, – обронил он на ходу. – «Волгу» утром я найду возле будки милиционера. Желательно уже зарегистрированную, с номерами и без бомбы. На мое имя.
– Нет проблем, – заверил Савельев. – Но как ты объяснишь шведам?
– Как-нибудь…
Не останавливаясь, он разбежался и со всей силы вытолкнул лодку на стремнину. Августа уже сидела за рулем. Савельев скакал на одной ноге, натягивая брюки.
