Он вытянул за нитку кристалл, заключенный в ореховую скорлупу и обшитый шелковой тканью. В следующее мгновение Русинову показалось, что капитан прекрасно знает, что это такое, потому что стал играть «орехом», словно проверял его свойства в магнитном поле.
– Занятная штуковина, – сказал он, рассматривая. – А что внутри?
В руке участкового сейчас был его, Русинова, срок, примерно лет десять. Похищение кристалла КХ-45 – секретного, стратегического материала – меньше не оценят…
– Внутри грецкий орех, – объяснил он. – Это талисман.
Скорее всего Служба разъяснила ему, на что следует обратить внимание при личном обыске, и в первую очередь ориентировала на этот кристалл. Главная улика и причина для задержания.
– Ну, талисманы носят на шее, – наставительно проговорил участковый. – А не в кармане…
– Я в бане был…
– Все равно придется изъять и внести в протокол, – заявил он. – На-ка, Николаевна, посмотри…
Старуха «посмотрела», ощупав «орех»: судя по ее послушности, она тоже побаивалась участкового… А тот между тем извлек из кармана нефритовую обезьянку, повертел в пальцах.
– Это тоже талисман?
– Да, – подтвердил Русинов.
Капитан хмыкнул:
– Набрал полные карманы талисманов, а не повезло…
– Почему же не повезло? – грустно улыбнулся Русинов. – Мне в этом году так повезло! Впервые за много лет!
Участковый подал обезьянку старухе, и Русинов вцепился взглядом в ее пальцы. Узнает или нет? Видела прежде талисман-утешитель или впервые взяла в руки?
Капитан же между тем выгреб из бокового кармана горсть патронов.
– Так, патроны иностранного производства для оружия двадцать второго калибра. Посчитаем, сколько штук…
Любовь Николаевна все еще «рассматривала» обезьянку…
– А ну-ка, Сережа, пойдем со мной, – вдруг сказала она и, не выпуская из рук талисмана, скрылась за дверью.
– Мне нельзя, – растерялся участковый. – Арестованный сбежит.
– Не сбежит, пойдем, – откликнулась старуха из темноты.
«Иди, иди, не сбегу! – мысленно послал Русинов. – Сейчас она тебе скажет, что это за талисман…» Едва участковый вышел из комнаты, Русинов схватил «орех», оставленный на столе, и сунул его в шкаф за книги. Сел на прежнее место как ни в чем не бывало. Через минуту участковый вернулся один. Обезьянка возымела действие!
– Значит, так! – бодро сказал он, забыв о личном обыске и о протоколе. – Я вынужден запереть тебя до утра. А утром продолжим.
– Срочный выезд? – участливо, но с иронией спросил Русинов. – Что делать, служба…
Участковый все понял, но решил не заметить усмешки и скомандовал:
– Встать, руки за спину. Вперед шагом марш.
«Интересно, куда же ты меня запрешь? – думал Русинов, шагая по ночной дороге – той самой, по которой они бежали с Ольгой. – Неужели тут и тюрьма есть?» Задами они ушли на другой конец поселка и залезли в чей-то огород, к темному сараю, стоящему окнами на реку. Участковый отомкнул замок на оббитой старым железом двери.
– Входи!
Русинов вошел в темень, пригляделся.
– Света здесь, конечно, нет…
– Ничего, до утра и без света посидишь, – заметил капитан. – Скоро светать начнет. Вон кровать, ложись.
Он зажег спичку. Похоже, это был когда-то склад магазина: на окнах решетки, потолок оббит железом, по стенам – деревянные стеллажи. В углу стояла новенькая кровать с никелированными головками и матрацем. Русинов лег и покачался – мягкая пружинистая сетка…
А участковый не уходил, торчал в дверях. И спичек больше не зажигал.
– Ты вот что, парень, – наконец сказал он из темноты. – Мою дочь не трогай, понял? Еще раз увижу тебя с ней – ноги переломаю без всякого ордера. Жених нашелся…
– Иди, иди, дорогой тесть, – съязвил Русинов. – Тебя служба ждет. Да накажи теще, чтобы утром мне горяченьких блинчиков принесла. Со сметанкой!
«Тесть» шарахнул дверью и зло забряцал запором. И еще, кажется, пнул дверь, прежде чем уйти. Почему-то в сознании Русинов не воспринимал его как отца Ольги. Но тут же из защитника правопорядка участковый превратился в защитника своей дочери. И сразу исчез куда-то весь его опыт, профессиональная наблюдательность и милицейский гонор. Русинов посмотрел в окно: капитан прошел напрямую по картошке, перелез через изгородь и пропал в темноте. Любовь Николаевна знала, что такое нефритовая обезьянка. Этот опознавательный знак, пароль, если его не спас, то по крайней мере остановил арест и выдачу Русинова Службе. Участковый посадил его в этот склад скорее из боязни, что он может встретиться с его дочерью, ибо старуха была права – зачем ему бежать? Она прекрасно знает его цель, иначе бы не откликнулась на обезьянку, и теперь, возможно, хранители должны посоветоваться, как поступить с Русиновым дальше. Сдать его в прокуратуру, в клинику для душевнобольных либо найти иной способ нейтрализовать Мамонта.
