В сумерках Русинов вернулся в свою тюрьму и вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего обеда. Почти ползком, как в детстве, он забрался в чужой огород, надергал мелкой, еще не вызревшей морковки, нащипал перьев лука и сорвал с грядки два больших огурца. Жалко, не было соли, но от нее следовало отвыкать…
Он забрался через пролом внутрь амбара, сложил добычу на кровать и только собрался есть, как услышал за стеной шаги. Забряцал замок на двери, грохнула упавшая накладка, и вместе с этими звуками пропал аппетит. Участковый внимательно осмотрел помещение, вырванный простенок и покачал головой:
– Что же ты не сбежал, гражданин Русинов?
– Сбежал бы, да некуда, – сказал он. – Между прочим, арестованных полагается кормить.
– Ну, ешь, – разрешил участковый. – Морковки наворовал…
– Теперь не хочу…
– Дело твое. – Участковый достал из кармана тугой свиток бинта. – Ты извини, я тебе глаза завяжу. Так надо.
– Завязывай, если надо, – согласился Русинов.
Капитан стал бинтовать ему глаза, стягивал плотно и, чтобы повязка не слетела, несколько раз обмотнул через макушку и подбородок. Завязал концы, расправил бороду…
– Только не сдергивай, – предупредил он. – А то ослепнешь, без глаз останешься.
И повел куда-то, придерживая за рукав.
Потом его везли в коляске мотоцикла, и Русинов отмечал, что ночью с завязанными глазами он совершенно не может ориентироваться. Казалось, будто они кружат, спускаясь с холма на холм, и, судя по скорости, дорога была малонаезженная, в ухабах, с какими-то резкими зигзагами – похоже, объезжали камни. Невозможно было даже определить, в каком направлении они движутся. Через полчаса потерялась всякая мысленная привязка. Сквозь бинт он лишь смутно видел серый свет фары. Его могли сейчас высадить, бросить одного в лесу, и выбирайся потом как хочешь, однако он понимал, что вся эта затея совершается не ради этого. Если хранители решили наказать его, то после Кошгары придумали бы что-то существеннее. Он ничего не спрашивал: нефритовая обезьянка возбудила какое-то действие, началось качественно новое движение, но с совершенно непредсказуемыми последствиями. В каком-то месте мотоцикл на секунду притормозил, и на заднее сиденье подсел молчаливый, невидимый человек, после чего дорога потянула в гору и участковый часто переключал передачи.
Русинов уже потерял и ориентацию во времени, когда мотоцикл остановился и заглох. Тот, подсевший по пути, человек подал ему руку, помог выбраться из коляски и куда-то повел. Чувствовалось, что вокруг лес, под ногами бренчали камни. Участковый остался возле мотоцикла. Оступившись, Русинов машинально схватился за провожатого и наткнулся руками на автомат, висящий у того под мышкой.
– Осторожно, – спокойно проговорил провожатый. – Иди со мной рядом.
Так они прошли километра три, а может, и больше. Чернота перед глазами начала медленно светлеть – наверное, уже было утро. Наконец они перешли небольшой ручей, поднялись в горку и оказались перед какой-то стеной: большие предметы впереди каким-то образом Русинов чувствовал. Бесшумно отворилась дверь, и его впустили в какое-то просторное помещение, где горел свет. Провожатый подвел к стене и усадил на лавку.
– Сидите здесь, – был приказ.
Провожатый куда-то удалился, но в помещении оставался еще один человек, возможно, охранник, – доносилось едва слышимое дыхание. Русинов пошевелился – в ответ раздался тихий рык. Надзирателем оказалась собака, лежащая в метре от ног… Прошло минут пять, прежде чем в помещение кто-то вошел.
– Здравствуйте, Мамонт, – раздался негромкий и очень знакомый голос.
– Здравствуйте, – проронил он и встал: вошедший стоял перед ним.
– Вот ты какой. – Невидимый человек, похоже, рассматривал его. – Жаль, не вижу твоих глаз… Ну, садись.
– Как мне вас называть? – спросил Русинов и сел.
– Авега.
– Авега?! – Он снова вскочил.
– Да, я – Авега, – со знакомой интонацией промолвил человек. – Только не тот, которого ты знал. Садись.
Русинов послушно сел. В помещение вошел кто-то еще и затаился.
– Мы всё о тебе знаем, Мамонт, – проговорил Авега. – И давно наблюдаем за тобой… Когда в твои руки попал Владимир Иванович Соколов, мне очень хотелось, чтобы ты когда-нибудь попал в мои.
– Понимаю вас, – проговорил Русинов.
– Говори мне «ты», – поправил Авега.
– Хорошо…
– Прошло много времени, – продолжал он. – Я не хочу тебе мстить. Это недостойно по отношению к изгою. Но ты обязан искупить свою вину.
– Ты считаешь меня виноватым? – спросил Русинов.
– Да, Мамонт. Ты указал путь на Урал, – отчеканил Авега. – Благодаря тебе изгои всего мира бросились к «Стоящему у солнца».
– Я хотел этого! – Русинов взмахнул руками и услышал предупреждающее рычание. – Хотел, потому что считаю Россию наследницей Третьей, Северной цивилизации. «Сокровища Вар-Вар» – прямое тому доказательство.
