Мужичок накрыл банку верхонкой и бережно отставил с огня.
– Как же не слыхал? Только чего здесь-то ищешь? Кошгара далеко!..
– Говорят, где-то в этом районе, – проговорил Русинов. – Недалеко.
– Кошгара за Уралом, это я точно знаю, – заявил мужичок. – Вали через хребет, а потом на Ивдель. Там спроси – каждый покажет. Я там бывал, приходилось…
– Значит, здесь есть еще одна.
– Погоди, тебе чего надо? Поселок?
– Нет, место так называется – Кошгара, – объяснил он. – А поселка там нет.
Мужичок отцедил в кружку бурого чифира, сделал маленький глоток и прикрыл от удовольствия глаза.
– Тогда тебе зону надо… Зону эту тоже так называют. Только ты туда не езди.
– Почему?
– Неужели не знаешь? Там же атомную бомбу испытывали! Проклятое место. – Он выжал остатки жижи из разбухшей во всю банку заварки. – Мы туда не ходим. Кто пойдет – труба. Ни один не вернулся.
Русинов абсолютно точно знал, что ничего подобного поблизости не было и быть не могло, однако спросил с недоуменным видом:
– Да когда испытывали-то?
– Говорят, лет тридцать назад. Страшное место. Зайдет в зону человек – вроде ничего. А наступит через какую-то границу – и только пепел остается, как в крематории. Излучение такое. – Он допил чифир и тут же залил заварку водой, поставил снова на огонь. – Не лезь туда, сгоришь.
– Как проехать, знаешь? – спросил Русинов.
– У тебя чего, крыша поехала? – засмеялся серогон. – Жизнь – штука сучья, но приятная. Паша вон и то помирать не хочет. Пойду дам сигнал. Пусть хоть вторячка пивнут!
Он прихватил топор и направился было к куску ржавого рельса, подвешенного к карнизу крыши. Русинов задержал его:
– Покажи дорогу! Еще чаю дам, на всю братию!
– Давай! – Он бросил топор. – Хрен с тобой, я же тебе не начальник. Хочешь – езжай!
Русинов вытащил пакет с чаем.
– Сколько надо?
– Восемь! Дашь?
Он достал ему восемь пачек, не скупясь, положил еще одну сверху.
– Это лично тебе! Показывай дорогу!
Мужичок положил все богатство на бочку, свою же пачку спрятал в карман.
– Сейчас, вторячок сделаю! – заторопился он. – Покажу! Мне-то что, езжай! Жалко только, добрый ты парень…
Серогон прокипятил заварку, потом ударил трижды обухом по рельсу и с горячей банкой в голых руках залез в машину.
– Поехали!
По дороге он швыркал чифир и озирался блистающими, нездоровыми глазами. Километров через десять он указал зарастающий осинником волок, идущий с водораздела вниз к реке Вишере. Ехать было опасно: наклоненные деревья стояли повсюду, как медвежьи рогатины, поперек пути в траве лежал колодник, торчали полуобглоданные гусеницами пни. Иногда дорога вообще терялась среди вырубки, но проводник-серогон уверенно показывал направление. Возле разбитого трелевочника он велел остановиться.
– Дальше найдешь сам, но пока не выедешь на хорошую дорогу, все время держись левой стороны, – пояснил он. – А увидишь старый грейдер, езжай налево. Я там не был, но говорят, километров сорок до зоны…
И, не задерживаясь, вприпрыжку побежал напрямую через бесконечные вырубки. За трелевочным трактором был хорошо видимый, набитый волок. Деревья тащили в попутную сторону, и потому стоптанный и засохший молодняк стоял торчком по ходу движения. Часа два Русинов пробирался по этой страшной, истерзанной земле, словно здесь действительно прогремел когда-то ядерный взрыв. Впереди наконец замаячила стена нетронутого леса, и скоро он выехал на приличную, но почему-то брошенную дорогу с насыпным полотном. Она была узкая, в одну колею, и неезженая, наверное, со времени, когда тут валили и вывозили лес. И было понятно, что этот грейдер ведет в никуда. Но ведь кто-то строил его! Отсыпал по-хозяйски, с трубами на каждом ручейке, с разъездами через два-три километра! Эта бессмысленная и очень хорошая дорога была мертвой и непроизвольно вызывала опасение, что за любым ее поворотом откроется нечто ужасное, безжизненно-отвратительное, как смерть. Не зря бывалые серогоны, среди которых наверняка были беглые из лагерей Ивделя, считали Кошгару проклятым местом. Накружившись по вырубкам, Русинов давно потерял и привязку к местности, и ориентиры. Теперь следовало выехать на реку либо ручей, чтобы определиться, где же он находится. На двухверстной карте, когда-то засекреченной, этой дороги не существовало. Он чувствовал близость реки, но мертвая, скрытая в лесах дорога всякий раз уводила его в сторону, будто опасаясь всякого проявления жизни. Готовясь привязаться к местности, он замерял по спидометру расстояние между ручьями, но миновал километров тридцать, прежде чем увидел впереди заметную высокую вершину горы, а внизу ящикообразное русло Вишеры – другой большой реки тут не могло быть. Он засек первый же ручей и попытался сориентироваться: выходило, что он забрался высоко в горы и сейчас находится в десятке километров от истока Вишеры. И не мечтал забраться сюда на машине, поскольку был уверен, что дорог нет…
