- Это единственная хорошая новость, - Син целует Блю в макушку. - Это была долгая ночь. Я буду спать на диване, если понадоблюсь.
Я смотрю на избитое тело Джейми, и все, что я хочу сделать, это сорваться и заплакать, но это не поможет ему.
- Ты поможешь мне снять с него одежду,чтобы я могла помыть его?
- Все, что нужно.
Я разрезаю его рубашку, а затем брюки, но оставляю трусы. Блю здесь.
- Я поставила тазик рядом с раковиной в ванной. Наполни его теплой мыльной водой и принеси мне. И мочалку?
- Да.
Джейми грязный. Весь в крови с головы до ног. Я так злюсь, когда вижу его в таком состоянии. Как? Как они могли так поступить с одним из своих? Это бесчеловечно. Закончив срезать с него одежду, я омываю каждый дюйм его обнаженного тела. Он в худшем состоянии, чем я себе представляла - бесчисленные порезы, синяки и ссадины.
Он громко стонет, когда я мою ему правый бок.
- Вот так вел себя, Син, когда я его мыла. У него были сломаны ребра, и, держу пари, у Джейми тоже.
- Мне нужно наложить шину, чтобы ему не было так неудобно.
Блю пристально смотрит на плечо Джейми.
- Плечо Сина было вывихнуто. Может проверишь.
- Я собираюсь сделать тщательный осмотр.
Я уже вижу пару рваных ран, которые можно зашить одним или двумя швами.
- Мак?
- Я здесь.
- Наша малышка...похожа на тебя. У нее твои...черные волосы.
Либо морфий вызывает у него галлюцинации, либо он спит. Я не уверена, что именно.
- У нас нет ребенка.
- Наш сын похож на меня, но у него твои прекрасные зеленые глаза.
Я смотрю на Блю и улыбаюсь.
- У нас только двое детей?
- Нет. Четыре.
- О, держу пари, мы очень заняты.
- Детское тесто...в твоей миске. Булочки...в духовке.
Я смеюсь и смотрю на Блю, пожимая плечами.
- Наркотики. Они заставляют людей говорить чушь.
Чтобы искупать Джейми и провести полную оценку, требуется несколько часов. Я совершенно измучена, когда переодеваюсь и наконец забираюсь в постель рядом с ним.
Он спит. Дыхание у него глубокое и ровное.
- Я люблю тебя, док. Не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя за этот...этот акт любви.
Я с трудом могу произнести слова, потому что рыдания угрожают поглотить меня.
- Никто и никогда не проявлял такой бескорыстной любви, и в результате я борюсь с чувством вины.
Я никогда не усомнюсь в любви этого человека. Никогда.
- Я сделаю так, что ты никогда не пожалеешь о том, что прошел через ад ради меня, - я поднимаю его руку и целую. - Ты видишь меня насквозь.
У меня болит всё тело. Даже ресницы болят, когда я пытаюсь открыть глаза. Мои веки распухли, а зрение затуманилось. Я надеюсь, что это побочные эффекты от отека и наркотиков, а не то, что происходит с моими зрительными нервами. Я переворачиваюсь, и мой мозг немедленно начинает пульсировать. Отскок боли от наркотика. Ненавижу это дерьмо. Я смотрю на свое окружение сквозь узкие щелочки распухших век. Я дома. Спасибо, блядь. Нет другого места, где я хотел бы быть прямо сейчас. Солнце, похоже, садится. Должно быть, уже поздно, а это значит, что я проспал большую часть дня. Ничего удивительного. Уверен, Эллисон регулярно давала мне морфий.
Она спит рядом со мной. Моя прекрасная Мак. Уверен, что и для нее это была долгая ночь. Она лежит на спине, закинув руки за голову. Ее майка задралась, обнажая голый живот, и я не могу удержаться, чтобы не дотронуться до него. Я кладу ладонь на ее плоский живот и представляю, как он будет выглядеть через несколько месяцев, если внутри нее будет расти часть меня.
- Тебя будут любить. Я всегда буду делать все возможное, чтобы ты был в безопасности. Ты и твоя мама.
Эллисон шевелится, и я кладу руку ей на щеку.
- Мак.
Ее глаза распахиваются, и она поворачивается ко мне. Она протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, и это странное ощущение. Так будто оно жирное и онемевшее.
- Рада видеть тебя в стране живых.
- Мне очень приятно проснуться и обнаружить, что ты рядом со мной.
Нет более прекрасного зрелища. Ее рука находит мою.
- Тебе очень больно?
Всю ночь напролет я был боксерской грушей. Боль - мой единственный вариант на данный момент, но я не скажу ей.
- Морфий помогает.
Это не ложь. Уверен, без него мне было бы гораздо хуже.
- Тогда я буду продолжать.
- Спасибо.
- Тебе нужно опорожнять свой мочевой пузырь.
- Такой романтический разговор с моей девушкой.
Я смеюсь, а потом гримасничаю, потому что это чертовски больно.
- Ммм, - стону я.
- Конечно, не романтично, но необходимо. Я не могу допустить, чтобы у тебя была эмболия.
- Точно.
Мы зашли слишком далеко для такого рода осложнений.
- Мне нужна твоя помощь, детка.
- Ты прошел через ад и вернулся за мной. Я сделаю все, что тебе нужно. Что угодно.
Эллисон встает с кровати и подходит ко мне.
- Не торопись. Никакой резкой смены позиции.
Даже если бы я попытался, то не смог бы пошевелиться.
- Ты не добьешься от меня возражений.
Я использую Эллисон для поддержки, когда встаю с кровати, а затем на полпути в ванную.
- Думаю, дальше я справлюсь.
- Может, и так, но ты забываешь, что я знаю, сколько морфия ты принял. Я не доверяю ни твоим суждениям, ни твоим ногам.
Я помню, каково это было для Сина.
