В начале 2008 г. я всерьез начал готовиться к полету на космическую станцию. Мне предстояло стартовать с двумя русскими, Сашей Калери и Олегом Скрипочкой, присоединившись на орбите к Шеннон Уокер, Дагу Уилоку и Федору Юрчихину. Через три месяца Шеннон, Даг и Федор вернутся домой, а на смену им прилетят Кэди Коулман, итальянский астронавт Паоло Несполи и Дима Кондратьев. Я часто ездил в Россию, Японию и Германию проходить подготовку в космических агентствах этих стран.
У меня имелся большой опыт работы с русскими в Звездном Городке, и это было хорошо, поскольку немного снижало мою учебную нагрузку, но мне все равно приходилось проводить там много времени. Я многое узнал о различиях наших культур: что русские демонстрируют по отношению к незнакомцам безразличие вплоть до холодности, которое в Америке считалось бы грубостью, но стоит сблизиться, и отношение к тебе становится теплым и дружеским. Меня связала с тамошними людьми тесная дружба, на создание которой в Америке потребовались бы годы.
Инструкторы, работавшие с нами в Европейском центре подготовки астронавтов в немецком Кёльне, происходили из разных стран Европы. Взаимодействие со столь пестрой группой людей расширяло кругозор, но культура обучения, как таковая, была сугубо немецкой – педантичной почти до абсурда. Временами это могло бесить человека вроде меня, не интересующегося нюансами приготовления съеденной им сосиски. Я предпочитаю узнать, что нужно сделать и как, а в тонкости предоставляю вникать земным службам. В Кёльне я обучался четыре недели и был очарован его архитектурой, особенно кафедральным собором Святого Петра, колоссальным зданием XIII в., горделиво возвышающимся над берегами Рейна.
По сравнению с коллегами из России и Европы японцы отличались формальной вежливостью и почтительностью к незнакомцам, но требовалось значительно больше времени, чтобы пройти этап политеса и сколько-нибудь сблизиться. Поскольку японские коллеги были вежливы со всеми, я никогда не знал наверняка, удалось ли мне добиться прочного профессионального контакта. Это беспокоило меня, поскольку я знал, что моя прямота часто интерпретируется неправильно, а некоторых и отталкивает.
Чтобы пройти обучение в Японском космическом агентстве, я ездил в Цукуба, город с населением около 200 000 человек примерно в 80 км от Токио. Там меня встретили будущий товарищ по экипажу Даг Уилок и Трейси Колдуэлл из моего экипажа STS-118, которых я теперь дублировал в ожидании собственного полета. Как-то вечером по дороге в ресторан мы прошли мимо закусочной на колесах, на одном борту которой заметили надпись по-английски. Под крупными буквами «Marchen & Happy for You» шло причудливое подобие стихотворения в прозе:
Увидев этот грузовик впервые, мы остановились и прочли «стихотворение» вслух, дивясь почти осмысленному подобию разговорного английского. Грузовик «Marchen & Happy for You» стал достопримечательностью для англоговорящих гостей Цукуба, и мы не забывали показать его вновь прибывшим, наблюдая, как они читают надпись и пытаются ее осмыслить. Однажды я сфотографировал надпись на телефон и показал инструктору в Космическом центре в Цукуба, прекрасно говорившему по-английски. Я прочитал ему текст и спросил:
– Вы видите в этом какой-то смысл?
– Конечно, – ответил он. – Что именно вам непонятно?
