Он продолжал спрашивать. Друзья Матса, его шефы, коллеги… Сесилия знала не так много, но все же назвала несколько имен.
А когда он попросил ее рассказать все, что она знает о похищении, она демонстративно отвернулась к плите и стала возиться с кофейником.
– Не хочу возвращаться к этой теме, – коротко бросила Сесилия, не оборачиваясь.
Убедить не удастся. Перед уходом Тедди все же спросил, нельзя ли осмотреть кладовку в подвале.
– Это еще зачем?
– Поймите, я знаю, что виноват перед вами, но сейчас я ничего так не хочу, как помочь. Чем могу. Помните, в пакете у Беньямина мы нашли кое-что интересное. И я подумал, что в кладовке…
– Хорошо. Только имейте в виду: в этом доме ни у кого нет такой большой и такой захламленной кладовки, как у нас. Дети отказываются ее разобрать. Так что… пеняйте на себя. Это не кладовка, а ностальгический музей. Даже не сам музей, а запасник.
Он спустился в подвал и тут же понял – Сесилия права. Кладовка огромная, а хаос – как до сотворения мира. Жуткий беспорядок. Как и везде, огорожена металлической сеткой, и даже снаружи можно понять, что работы здесь не на час. Зимняя одежда, кимоно для карате, коньки, гидрокостюм, мешки с землей и абажуры. Его всегда поражало: сколько барахла умудряются свенссоны[41] накопить за свою жизнь. Люди-белки, бессмысленные собиратели. Бесчисленное количество сумок с надувными игрушками для бассейна. В одной из них он нашел старую каску, по-видимому, со времен войны, и коллекцию боевых ножей. Отдельно, в картонной коробке, лежал пневматический пистолет.
Он спросил Сесилию – откуда эти милитаристские игрушки.
– Беньямин, – слабо улыбнулась она. – Он увлекался этим лет в четырнадцать.
Тедди постарался выстроить логическую цепочку. Похищение… подонки, охотящиеся за компьютером… демон игры, поглотивший душу Матса… павшее на Беньямина подозрение в убийстве. Ничего не выстраивалась. Голова была пуста, как стакан в буфете.
Он извинился за беспокойство и поехал домой.
Ближе к вечеру позвонил Луке.
– Привет, красавчик. Это я.
– Нашел что-нибудь?
– Не то чтобы нашел… но прежней уверенности у меня нет.
– Как прикажешь понимать?
– Не уверен, что Матс запутался в какой-то… как ты сказал, сети, но я нашел звенья к довольно мерзкой сети педофилов. Так что часть из того, что я тебе сказал тогда, беру назад. С приличествующими случаю извинениями, – повторил Луке свою любимую формулу. – Не исключено, что похищение заказали именно эти гады.
– О’кей, спасибо… А можно что-то узнать поподробнее?
– Нужен доступ к компьютеру. Или к винчестеру с копиями.
– Понял. Во всяком случае, ясно, что они… собственно,
– Скорее всего, да. Но я уже принес приличествующие случаю извинения. Бывает, поторопился с выводами.
– Хорошо, Луке. Извинения приняты. Но еще одна просьба… «Топстар». Есть в Стокгольме игровой клуб с таким названием или нет?
Луке почмокал губами.
– Это уже ближе к моей епархии, малыш. И не так противно, как этот засранный садистской поганью компьютер. Поищу в Интернете. Эти ребята не очень охотно светятся в Сети, но попробую…
«Риш». Классический, стильный, для серьезных людей. Лучший ланч-ресторан в Стокгольме с незапамятных времен, а по вечерам – бар. И не просто бар, а бар
– Ты похожа на мумми-тролля, Пиппа, – сказала Йоссан и обняла ее.
– Это еще почему?
– Бледная, как йогурт, белая, как сметана. С тобой все в порядке? По виду не скажешь.
Эмили и Йоссан не виделись несколько дней.
Эмили: неожиданная работа в адвокатуре – приказано подготовить сервисные договоры для телефонных операторов.
Йоссан: увязла в марафонских переговорах между «Кросс Порт Динамик» и неким мегариск-капиталистом, рвущимся купить серьезный пакет акций. Капиталист – клиент «Лейонс». Целую неделю просидела в Люксембурге и воевала по восемнадцать часов в сутки, отстаивая интересы холерического заказчика, который к тому же был моложе ее.
Эмили, собственно, никогда не чувствовала себя уютно в «Рише», но Йоссан – как дома. Поцеловала в щечку метрдотеля, поправила на плече сумочку «Хлое» и прошла к столику такой походкой, будто ресторан принадлежит ей.
Над стойкой, разделяющей ресторан и бар, полукругом развешаны сияющие бокалы кверху ножками. Похожий на пожилого мушкетера Андерс Тимелль[42] бегает и целуется со всеми подряд.
На улице еще светло, но шум в зале на полуночном уровне.
Эмили обвела глазами зал. Много знаменитостей, завсегдатаев «Риша». Магнус Уггла. И, разумеется, Дуглас Кройгер, самый младший совладелец «Лейонс».
– Как ты? И как там в Люксембурге?
– Так себе. У них там нет творога.
– Ну да… у тебя же на завтрак творог и «Фан Лайт», да? И ничего другого? Изо дня в день?
– Изо дня в день, – улыбнулась Йоссан – Ты же знаешь, я женщина бескомпромиссная. Постоянная битва с войском калорий. А там в отеле фитнес-зал… просто слезы горькие… но мой цикл несложен: – бурпи, потом пуш-апс, отжимания, потом сит-апс, сквот, потом…
– …потом планка, потом планка на боку, вращение…
Йосефин положила меню на стол и внимательно посмотрела на подругу.
