Наезд камеры: одобрительная ухмылка Исака.
Вертолет покачивается над головой.
Керим:
– Ну что, пилить или не пилить?
– Нет, приятель, не могу.
Грустная полуулыбка, влажные глаза, безжизненный голос.
Через два дня после побега Керима ему разрешили свидание с матерью. Первый раз. Решили, наверное, поощрить Николу за мужественный шаг: не позволил склонить себя к побегу, хотя возможность была.
Самое забавное: ничего противозаконного в побеге нет. Нет статьи в кодексе, запрещающей зацепиться за стальной тросик и позволить поднять себя в воздух.
Газеты словно взорвались. От новостных передач летели искры.
Никола улыбнулся. Наверняка Керим уже где-нибудь на Мальдивах, попивает ледяные коктейли, а на столике – сто упаковок лакрисола.
– Я рада, что ты так решил, – сказала мама. – Хотя думаю, дед начал бы хохотать, когда б узнал, что ты сбежал на вертолете.
Надзиратель прокашлялся.
– Об этом говорить не положено.
Глаза Линды стали еще более печальными, хотя и были – куда печальней.
– У Тедди дела так себе, – сказала она.
– С чего это?
– Не знаю… он все время в стрессе. Что-то у него на уме.
Надзиратель опять прокашлялся.
– Не положено.
– Я не могу поговорить с мальчиком о его дяде? – Линда повернулась на стуле.
– К сожалению.
– Дедушка уехал в Черногорию.
– Почему?
– Не знаю… я, может быть, тоже поеду. К суду вернусь.
– Зачем? Почему?
– Так хочет Тедди.
– О’кей, я ему верю.
– Никола… как же это случилось? Как ты мог?
– Я ни в чем не виноват, мам. Это ошибка.
– Прикажете закончить свидание? – резко сказал надзиратель. – Я же ясно предупредил: о деле подозреваемого – ни слова.
Глаза Линды зло блеснули.
– Вы, должно быть, даже не знаете, что такое нормальное человеческое сострадание. Стыдно.
– Беспредел, – подтвердил Никола.
В кои-то веки взгляды матери и сына совпали.
Мир вокруг: карточный домик.
Тедди: ходячая зажигательная бомба.
Тедди: в полуметре от эпицентра.
Тедди: комок нервов, как героиновый наркоман без дозы.
И в то же время он ни на йоту не отступает от плана.
Кум должен заговорить. Он должен понять, что молчание обойдется ему очень дорого.
Работа. Днем и ночью работа. Тедди ненавидел свой гостиничный номер. Очень хорошо: отец с сестрой уехали на родину. Еще лучше: Никола сидит за семью замками. Там он в безопасности. Читал, конечно, в газетах: какой-то лихач умудрился сбежать из того же заведения на вертолете. Хорошо, что Никола не последовал его примеру.
Прикупил пять дешевых мобильников, старый выкинул в канализационный колодец. Прошелся по банкоматам, банковским конторам, обменникам – ему нужны были наличные. Никаких электронных следов оставлять нельзя.
Такие суммы снять нелегко – помогли Луке и Шип.
Не звонил Эмили. Не намеренно – просто у него не было времени о ней думать.
Все время выбирал обходные пути, запутывал следы, через день менял отели, оборачивался каждую минуту – нет ли хвоста. Неважно, что за хвост: «Сведиш Премиум Секьюрити», люди Мазера или полиция.
Параллельно с этим заходил в картежные клубы, расспрашивал, что они знают о Матсе Эмануэльссоне и Себбе. На него смотрели как на помешанного. Опять навестил Буссе и Боггана – старался выжать хоть что-то. Безнадежно.
– Мы уже вам рассказали все, что знали.
Двадцать раз пересмотрел все материалы в Сариной коробке. Болели глаза. Горстями ел парацетамол и аспирин.
Дело о разводе – ничего примечательного. Материалы следствия. Читал раз за разом скучнейшие полицейские рапорты, опросы соседей по даче, заявления, переписку с телефонной компанией насчет плохого покрытия…
Когда не мог сосредоточиться, ложился. Двадцать минут сна – и опять ворох бумаг.
Письменный стол в отеле выглядел как у какого-нибудь сумасшедшего профессора в старой кинокомедии.
О’кей. В бесчисленных полицейских бумагах – осмотр места преступления. Сравнил с протоколом в материалах предварительного расследования. Слово за словом. Практически то же самое: время, место, фотографии. Дача, которую сняли они с Деяном. Дача, где Матс несколько суток лежал в похожем на гроб ящике. И неизвестные люди, которые в его отсутствие приходили Матса пытать.
И вдруг он сделал стойку: кое-что не сходилось. Криминалисты нашли на каменном крыльце дачи окурок сигареты. В окончательном протоколе окурка нет. Все сходится до малейшей детали – кроме окурка. Кто-то изменил протокол. Ни прокурор, ни судья ничего про окурок не знали. Кто-то проследил, чтобы этот окурок никто не изучал. Почему? Потому что на нем могут быть следы ДНК преступника.
На следующий день он занял позицию у Королевского теннисного корта. Дробовик у ног – в сумке для ракеток. Три флагштока с желто-голубыми шведскими флагами у входа. Над дверью – часы. Десять часов утра. Мазер играет в теннис.
