Но дочь молчала. Вернее, она почти исчезла в этот миг. Белая простыня лишь принимала в себя ее тающее тело, чтобы высушить последние капельки мечты. Макс даже не мог пошевелиться, слезть, закрыть глаза. Паралич целой души.
«… Макс, если ты когда-нибудь выйдешь из этой комы, сможешь различать реальность и вымысел, то беги! Скрывайся там, где лабиринты психики не найдут тебя! Прошу, Макс.
Знай, я всегда любила тебя. И даже сейчас, когда от мира мертвых меня отделяет шаг, я смогу чувствовать тепло. Просто нет больше сил. Как тяжело писать последнее письмо. Но больше нет сил.
Прости меня, Макс.
Помни, любовь – реальность наших душ. Прощай».
Мелисса выронила из рук старую тетрадь, почувствовав, как грубая веревка коснулась ее кожи. В зеркале, которое уныло стояло под окном, девушка разглядела лик Макса. В его руках находилась старая веревка, она обкручивала шею Мелиссы.
- Что ты делаешь, Макс? – шепотом спросила девушка
- Тебя ведь тоже нет!
Их взгляды вновь попали в аварию там, в зазеркалье. Они разбились друг об друга, как, вечно куда-то спешащие, машины. И лишь капли крови выдали в воздухе непонятные танцы смерти. Макс сильнее сжал веревку на шее Мелиссы. Девушка даже не сопротивлялась. Она смотрела в глаза своему мучителю, улавливая их сквозь зеркальную проекцию. Нет, в этом взгляде не было ненависти или боли, лишь бесконечное чувство любви. Странно. Даже за шаг до смерти Мелисса любила это чудовище. Больной элемент общества, призванный сходить с ума в ежедневных прогулках, пораженный организм, чьи грезы стали явью. И можно ли винить его? Ведь жизнь Макса – тот самый сладкий сон. Мука или дар? Уйти из реальности, смешать краски эпидемии с человеческой жизнью, чтобы получить совершенно новую вселенную. Дар.
Воздух уже не поступал в легкие Мелиссы, но ее глаза наполнялись любовью, которая путалась в кровавых капиллярах, лопнувших, перекрасивших зрачки в кровавый цвет. Даже сейчас она любила его. И эти чувства невозможно заглушить болью или мерзостью. Они сильнее! Тело девушки приобретало синеватый оттенок, а руки тряслись, выплясывая непонятный вальс. Из глаз Макса побежали слезы, которые рисовали узоры на его щеках. Он чувствовал, как жизнь девушки спешит из ее организма, ползет по рукам парня, создавая новый сюжет, абсолютное чувство, прекрасный портрет эмоций.
- Прости!
Слабость проникла в душу Мелиссы, а глаза захлопнулись, прервав тонкую нить любви. Ее тело рухнуло на пол, безжизненное и холодное. Макс выбежал из комнаты.
Лестница, фиолетовая баночка пилюль, вода, пасть, тишина.
Стена в коридоре удерживала на себе десятки металлических рамок. Нет, там не было других лиц, кроме единственной, Софии. Она так печально смотрела на Макса из каждого снимка. Такая живая. Она жива и сейчас!
Парень медленно поднимался по лестнице. Легкая мелодия лилась из комнаты Софии, создавая на лице Макса глупую улыбку. Виктория мирно спала в своей кроватке. Рай наступал в душе молодого человека. Вот он, момент бесконечного счастья.
Ладонь нежно обхватила ручку двери, из-за которой доносилась мелодия. Макс так сильно хотел поцеловать Софию. Баррикада распахнулась, и ужас настиг сердце парня.
София лежала перед ним. Такая другая. Короткая футболка едва покрывала ее попу. По ножкам бежали синие вены, которые больше не качали жизнь. Макс быстро побежал к своей возлюбленной. Ужас охватывал его тело. Он перевернул Софию к себе. Синие линии рисовали на щеках узоры, а в глазах запеклась кровь, которая даже не позволяла видеть ей своего мужа. Зрачки, заляпанные багровой жидкостью, упали куда-то вниз, туда, где заканчивается жизнь. София была так прекрасна, как и в первый день их встречи. Макс начал судорожно скидывать с ее шеи веревку, не понимая, зачем она это сделала. Красные линии бежали по шее, оставляя кровавую борозду. Ужас. Из глаз Макса посыпались слезы, а из комнаты Виктории тихо пронеслось:
- Папа!
Эпилог.
Макс сидел на кресле около лужайки, наблюдая за играми Виктории. София ушла совсем недавно, но эти месяца стали вечностью. Уже пол года ее не было в пределах его глаз. Так странно.
