Позвонил в соседнюю с Катиной квартирой дверь. Открыл полупрозрачный старичок в утреннем халате. К стене прислонена палка. Из квартиры пахнуло не то чтобы неприятным, но удручающе печальным запахом старости.
– Доброе утро, – она постаралась улыбнуться как можно приветливее. – Я из полиции и хотела бы задать вам несколько вопросов. Если у вас есть время, конечно.
Старик прищурился, но не подозрительно, а так, будто старался ее рассмотреть.
Он говорил настолько слабым голосом, что Эмили только через пару секунд удалось мысленно подставить слова вместо еле различимого шелеста.
– Насчет бедной девочки по соседству? Такой шум был…
– Да. Ваша соседка.
– Бедная девочка, – повторил он. – Но меня в тот день не было дома. Играл в бридж. Я уже говорил вашим.
– Да-да, я знаю. Но речь идет не о дне убийства. Речь идет о дне накануне. Вы случайно не видели, кто приходил вечером? Попробуйте вспомнить. Девятнадцатого января.
– Девятнадцатого?
– Да. Вечером.
– Девятнадцатого… это важный день. Последний день сдачи годового отчета. Я сорок два года проработал бухгалтером. Для спины – ад. Тогда еще не было этих конторских кресел… как их теперь называют?
– Эргономических?
– Да-да… эргономических. Все работали с утра до ночи. Ад, уверяю вас. Настоящий ад.
– Вы были дома в тот вечер?
– Я каждый вечер дома. С тех пор как умерла жена… рак. Десять лет назад. Началось все с толстой кишки, а потом… рак ее просто-напросто съел.
– Примите мои соболезнования. Но вы, может быть, слышали или видели, что к Кате кто-то приходил?
– Видел?
– Да. Или слышали.
– Я, знаете ли, почти не вижу. С 2004 года, когда у меня нашли катаракту. Попытались оперировать, но неудачно.
– Может быть, слышали? – напомнила Эмили про другую возможность.
Старичок пустился в длинный рассказ о своем с каждым годом слабеющем слухе. Судя по всему, он мог продолжать до полудня, так что Эмили сочла за лучшее поблагодарить и откланяться.
Позвонила еще в две двери – там жили семьи с детьми, те вообще ничего не видели и не слышали. Подошла к четвертой двери. Стандартная просьба у почтовой щели «Пожалуйста, никакой рекламы» изложена куда более эмоционально: «Никакой дурацкой рекламы и никаких идиотских бесплатных газет. Понятно?»
Открыл огромный дядька с голым торсом. Настолько толстый, что перекрыл весь дверной проем.
– Что надо?
– Я из полиции. У меня один вопрос: были ли вы дома вечером девятнадцатого января?
Он сканировал ее с головы до ног и сделал вывод:
– Хрена с два.
– Простите?
– Я говорю – хрена два ты из полиции. С этим животом? Чтоб я поверил…
– А вы считаете, что в полиции женщины не беременеют и не рожают?
– Откуда мне знать, чем они там занимаются. Но это точно – из тебя такой же полицейский, как из меня кенийский марафонец.
– И все же – несколько вопросов. – Эмили подбоченилась и яростно посмотрела ему прямо в глаза. Решила не обращать внимания на откровенное хамство.
Он передразнил – тоже уперся руками в пояс. Жир на плечах задрожал, как студень.
– О’кей, – неожиданно заявил толстяк. – Мне нравится, как ты ловко врешь. Давай свои вопросы.
Он выслушал и немного подумал.
– Я был дома в тот вечер. Слышал, как Катя с кем-то разговаривает. Слышал, слышал. С ней явно было что-то не в порядке. Я посмотрел в глазок и увидел, как какой-то модник спускается по лестнице.
Оказывается, Эмили незаметно для себя перестала дышать.
С шумом втянула воздух, будто вынырнула из бассейна.
– А дальше?
– А что дальше? Посмотрел в окно – он сел в такси и был таков.
– А что за такси? Какой компании?
Она начала названивать, еще не дойдя до дома. Этот чудовищный толстяк так и не вспомнил надпись на борту такси, уж не говоря о номерах.
Но шанс все равно есть, и она не намерена его упускать.
Всем рассказывала одну и ту же историю. Якобы она девятнадцатого января в такое-то время ехала с улицы Йосты Экмана и кое-что забыла в машине. Нельзя ли узнать, кто выполнял это рейс, чтобы с ним договориться?
Она старалась быть дружелюбной, даже обаятельной. Начала с крупных компаний «Такси Стокгольм», «Такси Курир», «020». Звонила по нескольку раз, выжидала, когда сменится дежурный, – хотела узнать, проверили ли в самом деле ее запрос.
Наконец позвонила в
– Да, у нас зарегистрирован рейс с улицы Экмана. Да, девятнадцатого, – ответила дежурная после сорокаминутного ожидания в телефонной очереди – такие компании экономят на операторах. Да и зачем они, операторы, если в телефонах есть апп? Так девица и сказала – про апп.
– Да, конечно, но я потеряла телефон.
– И что? Скачайте наш апп заново, залогиньтесь, и все восстановится. Там вы увидите и имя водителя.
– Да? А как его зовут?
От голоса девушки повеяло холодом.
– Я не могу сообщать эти сведения кому угодно по телефону. Главная идея
– Послушайте… я буду продолжать звонить весь день, пока вы не скажете мне имя водителя. Не думаю, чтобы вас устроила такая перспектива. И дешевле-то уж точно не будет.
Девушка на другом конце провода то ли застонала, то ли выругалась сквозь зубы.
И назвала имя.
