Стокгольмское дело полностью

И вот что, Эмили… если через несколько часов меня уже не будет, ваша задача проследить, чтобы этот человек был арестован и осужден.

Потому что остальных уже нет. Одного я припугнула так, что его хватил инфаркт, второго утопила, пока он красовался на своем катере, еще одного пришибла в Бразилии. Взяла и выкинула его бумажник, чтобы выглядело, как ограбление. С четвертым я рисковала жизнью – ехала с ним в машине, потихоньку отстегнула его ремень безопасности и направила машину в скалу – будь что будет. Одного задушила в Швейцарии – а труп повесила, инсценировала самоубийство. Кстати, это тот самый, который уговорил Катю поехать с ним в усадьбу. Двое получили инъекцию воздуха в сонную артерию. Одному выстрелила в лоб – этого вы знаете. Фредрик О. Юханссон. Он больше всех мучил Аманду.

Вы должные понимать, Эмили: при всех злодействах, которые они творили, они – ничтожества. Жалкие и трусливые. Аманда была куда сильнее.

Все, что я сделала – я сделала для нее. И для всех, кого постигла такая участь.

Постигла сейчас или постигнет в будущем.

Нина Лей

* * *

Поход с Рокси в ИКЕА: Никола чувствовал себя, как лев в отаре овец. Все такие нормальные, спокойные и довольные жизнью, так заинтересованно гладят обеденный стол светлого дерева за 399 крон… но все равно приятно – он держит Роксану за талию, и они обсуждают будущую совместную жизнь. Нет, наверное, насчет будущей жизни – преувеличение. Но, как ни говори: выбирают кровать. А как это еще назвать? Начало совместной жизни. Кровать, на которой они будут спать и заниматься любовью.

Вдруг ему пришло в голову, что публика вокруг тоже смотрит на них с Рокси, как на супер-в-самый-раз-нормальную-пару. Откуда им знать, что под ветровкой одна рука у него подвязана, а на бедре болтается «зиг-зауер» в кобуре на наплечном ремне.

– Здесь, по-моему, сумасшедший дом, – сказала Роксана. – Но мне все равно нравится, потому что я с тобой.

По меркам ИКЕА – довольно спокойный день. Но народу все равно много – люди толпятся у каждой выгородки. Спальня, гостиная. Кухня, кладовая… Чисто, аккуратно, красиво – дизайнеры поработали на славу. Швеция в миниатюре. Забыли, правда, камеры предварительного заключения, тюремные коридоры и обшарпанные спортзалы в школах. Все равно – не все так уж скверно в стране Швеция. Роксана рассказала, как в полиции ей без всяких разговоров и без формальностей вернули деньги. Потрясающе! После уплаты долга она третью часть отослала Зету – хоть он и предатель, но работал как зверь и деньги вкладывал. Третья часть пошла на возврат быстрого займа с чудовищными процентами и оплату монтажников, диджеев – короче, всех, кого они нанимали. А последняя треть досталась ей – даже налоги платить не надо, поскольку обвинитель потребовал, чтобы все возможные налоги были удержаны заранее, до того как ей возвратят сумку с деньгами.

Осталось двести с лишним тысяч крон.

– На год хватит. И на кровать тоже, – сказала она.

– А когда я смогу увидеть твоих родителей?

– Думаю, сейчас они от меня не в восторге, – улыбнулась Роксана.

Рука у Николы ныла. Врачи сказали, что «шансы на полное функциональное восстановление есть, но не особенно большие».

Главное – жив.

Они прошли в спальное отделение. Континентальные кровати, пружинные матрасы, матрасы с памятью, которая наверняка со временем ухудшается, как и у людей. Промежуточные матрасы.

Новые слова для новой жизни. У матери он спал на одной и той же кровати – и никогда не задумывался, что это за модель. В его новую квартиру Тедди привез раскладушку.

Рекламный щит:

Пятизвездочный сон в континентальной кровати.

Модели: Данвик, Валлавик, Лаувик.

Никола подошел к пульту с детальным описанием и даже рисунками матраса в разрезе. В Данвике пружины расположены вот так, а в Лаувике – вот этак. Забавно и симпатично.