Тридцать миллиграммов, не больше – Зет минут десять шарил на сайтах Flashback и «Магические молекулы», пока не накопал все, что нужно: сколько и как. Втянуть носом, как заправский кокс. Роксана и раньше пробовала «э» и «спид»[24]. Запомнилось странная смесь чувств: ощущение собственного всемогущества и тяжелого беспокойства. Потом она прочитала: это называется акатизия. Невозможность найти себе место, сохранить одну и ту же позу. Нет, есть вещи получше.
Было уже пять утра.
Через несколько минут препарат начал действовать.
Сначала похоже на экстази, хотя как-то мягче и уютнее.
…тело стало покалывать иголочками будто она его отсидела диван бесконечно мягкий тонула и тонула в подушках как в море постоянное погружение а Билли и Зет в десяти метрах от нее а потом еще дальше комната растянулась как резина а тело как желе или теплый и приятный слайм сейчас начнется паника но паника ушла и она уже не знала открыты ли у нее глаза или закрыты стены и двери двигались пока не слились в мягкий водоворот огоньков мигающих в такт с ударами сердца с Билли Зетом и космосом огоньки мигали все ярче и слились в заполнивший пространство белый свет и она хотела плыть в этом туннеле света и может быть умирала но знала что не умирает и увидела черно-белый негатив Билли вверх ногами квартира исчезла она стояла под балконом на промерзшей траве и не чувствовала холода даже приятно и она стала с землей одно целое с камешками и мохнатыми корнями а Зет начал хихикать сказал что она похожа но лосиху а сам выглядел как яблоко зеленый и блестящий это было так прекрасно что они не могли остановиться и хохотали и она хохотала и Зет хохотал и Билли хохотала и не надо было ни о чем думать и стараться произвести впечатление и следовать правилам давайте рисовать сказала она и они стали рисовать Билли предложила рисовать роботов мы же сами роботы и Роксана поняла почему отец никогда не подкидывал ее в воздух когда она была ребенком как другие папы и пик постепенно кончился попробовала встать но не смогла в квартире морская качка засмеялась и опять села на диван…
Через десять минут все было как всегда. Зет гуглил что-то на айфоне, поднял глаза.
– Вот это да.
Билли встала. Странно – ее нисколько не качало.
– Лучший кайф в моей жизни. Во всей моей жизни.
Когда Роксана вернулась от родителей, Зет смотрел документальный фильм «Взлет и падение Ланса Армстронга». Забавный он парень, этот Зет: увлечется чем-то, так должен знать все до малейшей детали. Своего рода помешательство. Он и сам над собой подшучивает.
– Ты поел? А то я захватила кое-что от родителей… на случай, если захочешь…
– Ну да? Какая ты умница…. А что – тушеная баранина? Или вегетарианское?
– Горме сабзи. Но не мой вегетарианский вариант, а как положено.
– Ага! Тут, значит, вот что: ничего вкуснее в мире нет!
Роксана присела рядом на диван. Позавчерашний день не выходил из головы. Они положили пакеты с кетамином в тайник и закрыли щитом – все, как было, только гвозди забивать наглухо не стали.
Зет переключил ТВ на другой фильм, тоже документальный. Собственно, не фильм, а бесконечное интервью с Сьюзан Сонтаг[25]. Очень старое.
«Не надо думать, – сказала Сонтаг, – что порнография – это о сексе. Это о смерти».
Интересно – похожа на персиянку. Хотя скорее всего еврейка. Симпатичная.
– Хорошо бы смотаться в «Даски», – Зет пожал плечами.
Роксана знала про этот клуб на Сёдере. Он набирал популярность и даже иногда арендовал помещения в Ульфсунде. «Очень атмосферно», – сказала Билли.
