Первым, к кому они поехали, был Фредрик О. Юханссон. Живет в Юрхольмене, владелец инвестиционной компании
Фредрик, или Фред О., как его называли в Фейсбуке приятели, родился в довольно скромной семье на севере Швеции, но в единственном интервью, которое он дал за всю жизнь, сказал так: «Немного удачи, и человек может достичь чего угодно. Вспомните младенца Иисуса».
Фредрик О. впустил Тедди и Деяна. Удивленно поднял брови, когда вслед за ними в дверь проскользнул Молер.
Очень пожилой, но крепкий, крашеные черные волосы, скорее всего, совершенно седые, два подбородка. Вилла по размерам не уступала какому-нибудь арабскому эмирату – не из самых больших, конечно. Потрясающий вид на море.
– Продать такой участок, и можно купить все Сёдертелье с пригородами, – шепнул Деян.
– Кто из вас Магнус Хассель? – спросил хозяин.
Молер удивленно вывалил язык.
– Мы просим извинить за обман. Магнуса Хасселя здесь нет. С вами хотел поговорить я.
– Вот оно что… – вздохнул старик. – Тогда мне придется попросить вас покинуть мой дом. Вы проникли сюда обманом. Можем увидеться у меня в конторе или у моего адвоката.
Тедди не сдвинулся с места.
– Мы пока воздержимся. То есть я хочу сказать вот что: пока мы не будем покидать ваш дом, куда мы проникли обманом, – более безмятежной интонации, пожалуй, не услышишь во всей Северной Европе. – Всего несколько минут.
Фредрик О. Юханссон посмотрел на Деяна, и его двойной подбородок мелко затрясся.
– Ну, хорошо. Говорите, с чем пришли. Но имейте в виду: у меня система оповещения и камеры наблюдения. И с минуты на минуту придут убираться. Так что не думайте, что какие-то номера у вас пройдут. У них есть ключи, и они прекрасно осведомлены о правилах безопасности.
Тедди не удержался и покосился на Деяна. Этот субъект вполне мог попасть в число заказов, когда они занимались киднеппингом.
Прошли в прохладную длинную, как теннисный корт, комнату. На стенах нет свободного места от картин, какие-то невиданные, неестественно огромные растения в горшках. На маленьком столе у окна – серебряный трехсвечник с замысловато переплетенными ветвями.
Несколько классических полотен с зимними пейзажами. Одно из них Тедди даже узнал. Он был почти уверен: работа Андерса Цорна.
– Вы знаете Педера Хульта?
– Нет. Это имя мне ничего не говорит. Послушайте, прежде всего мне хотелось бы знать, в чем предмет разговора.
– Со временем узнаете, – сказал Тедди. – Хорошо. А имя Матс Эмануельссон вам что-нибудь говорит?
У Фредрика О. забегали глаза. Или показалось?
– Э-э-э… это имя мне, кажется, знакомо. Но я пока не могу вспомнить, откуда. Дайте что-то еще.
– Примерно одиннадцать лет назад?
– Я же говорю: пытаюсь вспомнить.
– В большой усадьбе, наверняка и другие там были.
– Где? Какие другие?
– В частности, Педер Хульт. Матс Эмануельссон читал лекцию, давал советы по минимизации налогов и все такое прочее.
Лицо Фредрика О. отразило работу мысли.
– А-а-а… вот вы о чем. Да, теперь вспомнил. Но он же покончил жизнь самоубийством?
– А вы помните, когда вы встретили Матса? – спросил Тедди, не ответив на вопрос о самоубийстве.
– Не особенно ясно… но лекцию помню. Все хорошо, но я воздержался от его советов помещать деньги туда-то и туда-то. За что могу самому себе сказать спасибо. Кому сейчас можно верить? Если даже уважаемая адвокатура не в состоянии заставить своих сотрудников держать язык за зубами…
– Где находится эта усадьба?
– В Сёдерманланде. Где точно – не скажу, я ехал туда на такси. Недешевая поездка, могу вас уверить.
– Как она называлась, эта усадьба?
– Мне, по-моему, никто не говорил. А даже если бы и говорил, сейчас не помню. Десять лет прошло, что вы хотите.
– Как выглядел дом?
– Большой, красивый… девятнадцатый век, я думаю. Деревянная обшивка, такая, знаете, желтоватая, типичная… когда я приехал, было уже довольно темно… к чему все эти расспросы? Я ничего плохого не сделал.
– Вы, может быть, и нет. Зато другие… Как звали устроителя этой… конференции?
– А вот этого я вам не скажу, – Фредрик О. опустил голову и стал крутить на пальце обручальное кольцо.
– Почему?
– Потому что я не идиот. Эта лекция, и все другое – советы по… назовем это так: не минимизация, а оптимизация налогов. Есть и другой термин: «агрессивное планирование налогообложения». Если спросите меня – совершенно нормально, кому хочется платить лишнее, но если кто-то начнет копаться, обязательно разыщет состав преступления. Как вы сами и сказали: «зато другие»… почему я должен втягивать достойных людей в эти неприятности? Почему я должен взять на себя ответственность за то, что уважаемых людей станут поливать грязью? За какие-то старые грехи, которые если и были, то срок давности истек.
Тедди резко придвинул стул. Его глаза были в дециметре от влажной физиономии собеседника.
