Стокгольмское дело полностью

Девушки в приемной разглядывали Николу и Белло с подозрением: солнечные очки, надвинутые на лоб бейсболки. Не так часто увидишь в этом заведении людей из пригородов. Наивный, доверчивый, расслабленный Стокгольм… думают, что можно делать все что угодно и не ждать никаких последствий. Отец, который сбегает от жены и ребенка… больное общество, где считается, что свобода важнее семьи. Школа, где в один класс втискивают двадцать пять гиперактивных пацанов и семь застенчивых девочек, а потом удивляются, что у молодой учительницы уже через месяц происходит нервный срыв. Она бросает работу и дает себе слово никогда к педагогике не возвращаться. Город, который позволяет ведьмам из социалки, разным кураторам-фуяторам, ректорам-фуекторам травить таких, как он, с первого класса и далее без остановки. Они осуждены еще до того, как стянули свой первый пакет с леденцами в супермаркете. Тебе сразу, чуть ли не с колыбели, дают понять – ты не годишься. Твоих родителей увольняют, отправляют раньше времени на грошовую пенсию, а если, не дай бог, они заведут какой-то несчастный ларек – душат налогами. Им в этом обществе не место. Их никто не берет на работу, им не позволяют завести собственное дело. А потом газетчики всплескивают руками: ах, гангстерские войны! Ах, лавинообразный рост преступности! А когда человек пытается завязать, встать на законный путь, полиция хватает не убийцу, а первого попавшегося. Всеобщее, узаконенное, привычное предательство. В этой стране все дороги закрыты, кроме одной: той, по которой сейчас идет Никола.

Все это так, но надо быть осторожным. Вратаря предупредили: придешь оформлять заказ, проверь, нет ли в приемной камер наблюдения. Два часа назад Никола нанял за сотню четырнадцатилетнего пацана, который попрыскал спреем на камеры наблюдения по обе стороны галереи. Портрет Николы не должен попасть в руки снютам. Он умнее, чем те подонки.

Юсуф, судя по голосу, удивился, когда Никола ему позвонил. Промычал что-то невнятное, но ясное дело – доволен. Доволен – удалось замести следы. Он думает, что может делать все что угодно – убивать, предавать, что умнее его и нет никого. Ах, сучий потрох…

– Я тебе сто раз звонил, – сказал Юсуф. – Где ты пропадаешь?

– Какой-то подлый грипп. Лежал влежку, – соврал Никола. – Он, конечно, видел звонки Юсуфа, но предпочел полежать на дне. Просто не знал: если он неподготовленным встретится с Юсуфом, удастся ли скрыть, что он все знает. – Но теперь все в порядке. Мистер Первый в тюряге, надо бы поговорить. Я нашел шикарное местечко.

– Какое совпадение! Я тоже хотел с тобой поговорить.

– Вот именно. Я же говорю – нашел место, где гарантированно нет чужих ушей.

– Отлично, отлично. Найс.

– Ты когда-нибудь был в Стюребадет? Любимое SPA снобов с Эстермальма.

– Не-а. Не был.

– Целый этаж. Люкс – запредельный. Я и знать не знал. Оказывается, братишка Белло устраивал там мальчишник перед свадьбой. Рассказывал – у меня слюнки потекли.

Место действительно потрясающее. Если Юсуф и мог что-то заподозрить, то уж никак не здесь – в самом сердце города, в аквариуме для богатеньких снобов.

– Найс, найс, – повторил Юсуф несколько раз.

Еще раз скажет «найс» – и Никола не только замочит его за Шамона, а отрежет член и вставит в ухо.

– Значит, увидимся. Я тогда скажу Белло. А точное время сообщу по Wickr.

– Заметано. Найс.

Ну все. Решено. Член в ухе.

Белло немного потряхивало. Нога мелко дрожала, как рука у деда, когда он наливает чай. И не только это. Губы. Молчит, а губы шевелятся.

Удобные длинные диваны. Конечно, помещение рассчитано на куда большее количество людей. На большое общество. Мальчишники, девичники, корпоративы, группы богатых пенсионеров, желающих под конец жизни получить от нее как можно больше удовольствия. Тихая, мягкая музыка. Блокфлейта и ритм-группа, явно синтезаторного происхождения.

– Брат, – сказал Никола. – Будь что будет. Успокойся.

– Давай еще раз пройдем всю историю. По пунктам. – Это учительское «по пунктам» прозвучало забавно в устах Белло, завернутого в огромный, размера на два-три больше, халат. У матери такой же.

Никола сделал глоток кока-колы. Таиландки потом принесут и выпивку, и орешки, и кростини с семгой, но им с Белло будут подавать только безалкогольное.

– Давай пройдем еще раз. Сперва массаж, ритуальное мытье и прочая херня. Полчаса. Дальше: массажистки уходят, и весь этаж в нашем распоряжении. Два часа. Юсуф уже будет поддатый. Мы – нет, но в сауне придется тоже выпить пива, чтобы он ничего не заподозрил. Самое главное – он будет голый, никаких пушек и ножей не спрячешь. Как, впрочем, и мы.

– А потом?

– А потом делаем то, что решили.

Никола покосился на руки друга: дрожат, как дилдо в режиме «турбо».

– О’кей, – Белло пожал плечами; постарался, чтобы вышло как можно небрежнее. – А ты уверен, что Исак этого хочет?

– Здрасьте! Прямой приказ.

– Дьявол… Юсуф для меня был вроде отца…

– И для Шамона тоже. Гад. Вы же называете меня Библиком?

– И что?

– Ты читал Библию?

– Честно? Не читал. Мать заставляла… там не поймешь ни хрена.