С Адамом в роли убийцы ничего не сходится. Рюкзак на крыше не имеет к нему отношения. К тому же есть и эмоциональная перспектива: люди не убивают тех, кого они стараются защитить. У Адама не было эмоционального мотива для убийства.
Бессвязные мысли последних недель внезапно соединились в стройную, как ей казалось, систему.
Сын Адама. Оливер. Тринадцати лет от роду. Первый раз она видела его на станции метро в Бредэнге. Он попросил помочь отцу. Холодный мартовский день. Оливер снял для рукопожатия размахрившуюся, грязную варежку, и Эмили заметила у основания указательного пальца широкий пластырь. Тогда она не придала этому значения, но теперь-то она понимала, откуда взялся этот пластырь.
Во второй раз, когда она вызвалась помочь ему с письмом адвокату, пластыря уже не было, но на ладони алел сравнительно свежий шрам. Как же она сразу не поняла? И рюкзак на крыше – слишком маленький для взрослого, но в самый раз на худенькую спинку Оливера.
Случайность? Не исключено…
Она почти прибежала домой и бросилась к компьютеру. Перелистала фотографии рюкзака в материалах следствия, которые дала ей Нина. Нашла в Фейсбуке страничку Оливера.
Эмили прекрасно знала, что она ищет, хотя не была уверена, что находка ее обрадует. Хорошо бы это оказалось не так…
Но
С тем самым рюкзаком. Этот рюкзак не просто подходил ему по размеру.
Это был его рюкзак.
Уже стояла глубокая ночь, но она позвонила Нине Лей, потому что пока не могла связать все нитки в понятный узел.
– А вы знаете, который час? – спросила Нина матовым спросонья голосом.
Выслушала и пообещала перезвонить.
Нина позвонила через пару дней.
– Мы отпускаем Адама Тагрина, – мрачно сказала она. – Подозрения несостоятельны. Но его сын будет помещен в исправительное учреждение. Он подозревается в убийстве Кати. Оливер признался на предварительном допросе.
Эмили с трудом удержала слезы.
– Что он сказал?
Нина коротко пересказала содержание допроса: да, это он, Оливер, наблюдал за квартирой с крыши. Вы правы – рюкзак его. И при обыске нашли ключ от люка на крышу.
– Но этого мало! Что он рассказывает о самом убийстве?
– За этим стоит целая история…
– Какая история?
– Катя и Адам решили не продолжать допросы. Она собиралась отказаться от второго разговора. В то же время они понимали, что им спокойно жить не дадут. Не мы, так другая сторона. И решили уехать из Швеции. Просто-напросто сбежать. Оливер нечаянно подслушал этот разговор…
– И что дальше?
– Оливер понял, что они хотят уехать без него, и испугался, что потеряет отца навсегда, и виновата в этом Катя. Он практически переселился на крышу и наблюдал, что происходит в квартире. В тот день он увидел, что Катя в квартире одна. И решил попробовать уговорить ее не уезжать или уехать без отца.
– И?
– Тут он путается. Вроде бы они долго разговаривали, он просил Катю оставить отца в покое. Они поссорились… Оливер говорит, что он «чуть не сошел с ума от страха», схватил кухонный нож и начал им размахивать. Описать само преступление он не может. Говорит, не помнит. Но так или иначе, он ударил ее ножом. Думаю, и в самом деле временное помешательство. И страх потерять отца.
– И никто не реагировал на повреждение ладони? Или не заметили?
– Заметили, но не придали значения. Вы же тоже видели, и тоже не придали значения. Он же еще ребенок… его даже в тюрьму нельзя посадить.
Эмили судорожно перевела дыхание, чтобы не заплакать.
– Через несколько минут Адам пришел домой. Тут же понял, что натворил его сын и попытался его разоружить. Тогда он и получил рану на ладони. И понятно, что следы его крови обнаружены на полу и на ноже. Вчера перепроверили анализы ДНК – выяснилось, что кровь в гостиной не только Адама, но и Оливера. У близких родственников различия минимальны. Оливер пришел в себя, и они с отцом попросту сбежали из квартиры.
У Эмили был еще один вопрос. Но он уже знала на него ответ, поэтому не стала задавать, а ответила сама.
– Вот поэтому Адам и не звонил в полицию. Прятался, а когда его поймали, молчал на допросах. Хотел защитить сына.
– Убийство – всегда кошмар, – сказала Нина. Голос ее звучал спокойно и убедительно. – Вот что делает с людьми страх и ненависть. А что удивляться – мы это видим ежедневно, и во все больших дозах. Страх и ненависть.
На следующий день Нина позвонила опять. Эмили была в конторе. Голос, если это вообще возможно, еще мрачнее, чем накануне.
– Еще одна новость.
Эмили не хотела никаких новостей, но любопытство взяло верх.
– Ваш друг Тедди… его подозревают в убийстве и поджоге.
– Минуточку. – Эмили встала и плотно закрыла дверь. Повернулась к окну – яркий солнечный свет заливал давно не мытые окна. Ее мир окончательно рушился.
– О чем вы говорите?
– Убит человек, сгорела большая усадьба, и все указывает на Тедди. Он объявлен в розыск и задержан[62]. Пока заочно.
– Что именно указывает на Тедди? Почему вы решили, что это он?
