— Как живые... Мальчик, наверное, незрячий, видите, какой взгляд? Какие руки у старика! Спасибо, Евгений Александрович... — он вытер слезу. — Не знаю, как и благодарить. Соня! Иди сюда! Смотри, что привезли! И неси вина! За такой подарок грех не выпить!
— Ваше сиятельство! — в гостиную зашел лакей с телефонным аппаратом. — Вам телефонируют из Царского Села! Срочно!
ВѢДОМОСТИ. Князь Баталовъ: Тріумфальное возвращеніе въ Санктъ-Петербургъ.
Санктъ-Петербургъ встрѣтилъ осень не только золотомъ листьевъ, но и блескомъ славы: послѣ шести лѣтъ отсутствія въ Сѣверную столицу вернулся князь Евгеній Александровичъ Баталовъ — выдающійся ученый, чье имя теперь извѣстно всему просвѣщенному миру. Его возвращеніе стало событіемъ, затмившимъ даже шумъ свѣтскихъ салоновъ: вѣдь именно князь Баталовъ удостоился высочайшей чести — Нобелевской преміи по физіологіи и медицинѣ, осѣняя Россію лаврами научнаго тріумфа.
За годы, проведенные въ Европѣ, князь совершилъ переворотъ въ медицинской наукѣ. Разработанное имъ лѣкарство на основѣ новѣйшихъ антибактеріальныхъ свойствъ спасло сотни тысячи жизней. Парижскія и берлинскія газеты наперебой писали о «чудѣ Баталова», а въ Стокгольмѣ Нобелевскій комитетъ назвалъ его труды «ключомъ къ новой эрѣ медицины». Самъ ученый, однако, остался вѣренъ скромности истиннаго аристократа: «Наука служитъ человѣчеству, а не личной славѣ», — заявилъ онъ, выходя из поезда на перрон Варшавскаго вокзала.
Встрѣчать князя собрались не только коллеги-медики, но и горожане всѣхъ сословій. Студенты Императорской военно-медицинской академіи устроили овацію, крича: «Нашъ Гиппократъ!». Въ бесѣдѣ съ корреспондентомъ «Петербургскихъ вѣдомостей» Баталовъ подчеркнулъ, что «Россія — моя Родина, и здѣсь должно биться сердце науки».
Осенній вѣтеръ гонитъ по Невскому проспекту первые холода, но петербуржцы согрѣваются гордостью: ихъ городъ вновь сталъ домомъ для генія, чьи открытія обѣщаютъ измѣнить миръ. И, быть можетъ, въ ближайшіе годы мы услышимъ новыя слова благодарности — уже отъ паціентовъ, спасенныхъ лѣкарствами съ русской маркой князя Баталова.
В Царском селе меня поджидало два сюрприза. Первый — встречать экипаж вышел не кто иной, как Ли Хуан! Китаец практически не постарел, но у азиатов — это обычная история. Они до восьмидесяти могут выглядеть, как подтянутые сорокалетние. Особенно если в молодости полысели и на голове не видно седины.
— Нин-хао! — поприветствовал я Ли, отвесил поклон, который китаец мне тут же вернул
Мы прошли парадное крыльцо, в гардеробе у меня приняли пальто, специальный служитель с щеткой почистил плечи официального мундира. Не зря его, выходит, вез. Когда лакеи испарились, я тут же задал волнующий меня вопрос:
— Откуда вы здесь, уважаемый Ли?
Китаец коротко рассказал, что у Великого князя опять боли в спине, что и послужило причиной вызова Ли из Москвы срочной телеграммой. А заодно попросили осмотреть царя. У того обнаружилось нарушение циркуляции энергии Янь. Ли Хуан прописал помазаннику иглоукалывание и упражнения из ушу. Которые... Николай стал выполнять каждое утро! Тут, конечно, сказался эффект дяди, ведь тот сам занимался и ему к тому же помогло. Получается что? Ли выбился в фавориты? Это у нас теперь такой «новый Распутин»?? Я внимательно всмотрелся в лицо китайца. Но там невозможно было что-либо рассмотреть. Слишком невозмутим, слишком погружен в себя.
— А как же доктор Бадмаев? Он не против такого лечения?
— Зачем ему быть против? Петр Александрович прекрасно понимает, что мы друг другу не мешаем. И я не хочу становиться генералом, — улыбнулся Ли.
Хорошо, если так. А то у знатока тибетской медицины, близкого к двору, может найтись много способов испортить жизнь даже персонам, гораздо более важным, чем массажист-китаец.
Провожатый, терпеливо дожидавшийся окончания разговора, довел меня до императорской приемной. Знакомые места, в этом кабинете нас со Склифосовским «строили» после смерти Георгия Александровича. А вот за дверью меня ждал сюрприз. В личном кабинете Николая работал... Сергей Александрович! Ждать приема не пришлось — секретарь, оторвавшись от стрекочущего телеграфа, и сразу провел меня внутрь. Великий князь выглядел утомленным, под глазами залегли круги. За те годы, что мы с ним не виделись дядя Николая подвысох, в волосах появилась седина.
— Евгений Александрович! — на лице Сергея Александровича возникла полулыбка в стиле Джоконды — Какими судьбами в наши Палестины?
Князь встал из-за стола, пожал мне руку. В правом углу кабинета, возле окна появился небольшой диван, кресло и журнальный столик. Туда мы и переместились. Сергей Александрович звонком вызвал лакея, велел подать чаю. Что же... не самое плохое начало. Тех, кто находится в опале, не угощают и даже не предлагают мягкого дивана. Помнится Николай нас со Склифосовским отчитывал «на ногах».
