Встретили меня на дальних подступах, но универсальный пароль «Князь Баталов из госпиталя Красного Креста» сработал и здесь. Потому что уже знали. Зарекомендовались уже. А с докторами ссориться — себя не жалеть. Провели сразу к командиру. С утра он был не в штабе, не в подразделениях, а в личном блиндаже. Может, молился за успех русского оружия, не знаю. Меня, кстати, внутрь пригласили. А что, уютненько, комфортно даже.
— Князь Баталов, заведую госпиталем Красного Креста. К нам вчера доставили вашего офицера, поручика Волкова.
— Подполковник Данилов, Вадим Георгиевич, — прохрипел басом высокий и тучный вояка лет сорока. — Про Волкова помню, вот, собирался отправить нарочного, узнать, как он там. Отличный ведь офицер растет! Рос, конечно, — грустно исправился он. — Вот, писал представление на него, анненское оружие…
— Вчера прооперировали. Опасности для жизни сейчас нет, хотя поручику предстоит длительное восстановление после ранения лица.
— Да уж, видел, не приведи Господь, — широко перекрестился Данилов. — Чаю, ваше сиятельство? У меня отличный, китайский. Духовитый, вкусный… Из трофеев.
Ого, уже трофеи пошли. Может, не так плохо дела у русской армии?
— С удовольствием.
И только после чая я изложил свою просьбу. Мне требуется небольшая справка, список потерь. С акцентом на ранения головы. Если можно получить подобную бумагу от соседних подразделений — моя благодарность не будет знать границ.
Я даже намекнул, что несколько причастен к появлению касок.
— Хорошая штука, нужная. Жаль, что интенданты не заказали на всех, — сразу заявил подполковник. — А справку сейчас подготовят. Вестового к соседям тоже пошлю.
Мы расстались почти друзьями.
ПЕТЕРБУРГЪ, 7 мая. Изъ всеподданнѣйшего отчета министра путей сообщенія видно, что пропускная способность Сибирской дороги, доведенная съ 20 апреля до пяти паръ сквозныхъ поѣздовъ, въ началѣ лета будетъ равна одиннадцати, а въ концѣ — тринадцати.
БЕРЛИНЪ, 8 мая. Изъ Харбина телеграфируютъ въ «Berliner Tageblatt»: 'здѣшнимъ военнымъ судомъ только что приговоренъ къ смертной казни одинъ японскій полковникъ и одинъ японскій капитанъ, пытавшіеся, переодѣтыми въ китайское платье, разрушить желѣзнодорожное полотно.
ПАРИЖЪ. Король Эдуардъ склоненъ къ вмѣшательству въ русско-японскій конфликтъ. Ходятъ слухи, что во время пребыванія своего въ Копенгагенѣ онъ предпринялъ въ этомъ направленіи нѣкоторые шаги. Въ высшихъ дипломатическихъ сферахъ полагаютъ, что вмѣшательство произойдетъ послѣ побѣды русскихъ войскъ на суше, причемъ Манчжурія отойдетъ окончательно къ Россіи, а Корея будетъ находиться подъ японскимъ протекторатомъ. Симпатіи англійскаго народа по отношеніи къ Россіи увеличиваются подъ вліяніемъ желанія скорѣйшаго достиженія мира.
Совещание в штабе проходило в здании бывшей миссии. Два балла из пяти по пригодности и комфорту. Стены облупленные, столы разномастные. Генералы сидели по кругу, некоторые пили чай, звякая подстаканниками. Ну и курили как паровозы. Открытые форточки с табачным дымом не справлялись. И ведь не скажешь ничего — я не председатель, приглашенный докладчик.
Только вошел, начал высматривать место, Кашталинский поднялся и подошел ко мне.
— Князь, — сказал он сдержанно. — От всей души благодарю. Поручик Волков… я очень дружен с его отцом… Спасибо.
Пожали руки и разошлись.
Совещание как совещание. Как обычно — про свои нужды и так знаю, а чужие мне неинтересны. Первая колонна марширует, и так далее.
Дошла очередь и до санитарных потерь. Сначала строевики отчитались, превращая на лету убитых в статистику. Потом пригласили и меня.
— Господа, — начал я. — Постараюсь ваше время не отнимать. У всех забот много. Вы здесь все заинтересованы в сбережении жизни солдат и офицеров. Недавно генерал Куропаткин разрешил использование металлических шлемов в зоне боевых действий. Накануне я увидел раненого, рядом с которым такой шлем лежал. И в нем застрял осколок. Не долетел до головы. Сегодня я получил справку о потерях из этого полка, — я помахал в воздухе листочками, что выбил из подполковника. — В два раза отличаются данные о потерях от ранений головы. Повторяю — вдвое. Какие еще нужны аргументы? Стоимость стальной каски, производство которых можно наладить в любом сарае — совершенно мизерная, рубля два, наверное. Обучить солдата, а тем паче офицера, стоит намного больше. Подумайте.
Я прошелся глазами по лицам. Кто-то заерзал. Кто-то насупился.
— Это не теория. Не мнение. Факт. И он говорит нам вот о чём: когда вы экономите на стальной каске, вы убиваете солдата. Не метафорой — по-настоящему. Разрушенный череп, быстрая смерть, или тяжелые увечия в лучшем случае. А каска…
Повисла тишина. Кашталинский тяжело вздохнул, отставил чай:
— Продолжайте князь. Вижу это еще не все.
