И я сразу понял, почему так мучительно вспоминал, где я его видел. Просто обычно в ходу были фотографии, на которых он почти на пятнадцать лет старше, и лицо чуть похудее. Врач, который добровольно принял смерть со своим августейшим пациентом и его семьей. Блин, вот это встреча!
— Князь Баталов Евгений Александрович, заведующий вот этим вот недоразумением, — улыбнувшись, я показал на палатки вокруг нас.
— Ну вы в представлении не нуждаетесь, — улыбнулся в ответ Боткин. — Наверное, нет в России врача, который бы вас не знал.
— Бросьте! У меня от таких комплиментов крылья прорезаться начинают, — пошутил я. — Оперировать потом неудобно будет.
Все вежливо посмеялись.
— Впрочем, что мы стоим? Прошу вас в мою палатку, сейчас чай сообразим. А потом и поговорим.
Почему-то Боткин меня сразу очаровал. Бывает, что встретишь человека, и моментально понимаешь, что ничего плохого в нем нет, улыбка искренняя, и смех настоящий. Даже не зная его судьбы, всё равно бы считал его своим. У меня появился еще один сильный аргумент попробовать остановить тот революционный ужас, который надвигается на Россию. Просто, чтобы труп вот этого конкретного доброго доктора не растворили кислотой в Ганиной яме.
— Признаться, думал, что встречу вас в Мукдене, — сказал Евгений Сергеевич за столом. — Каково же было моё удивление, когда я обнаружил вместо вас ее императорское высочество Елизавету Федотовну. Странно, что врача такого уровня отправили практически на передовую.
— Так мы еще и в отступлении с Ялу поучаствовали. Всем коллективом.
— Какой ужас! — вздохнул Боткин. — Были погибшие в госпитале? Раненые?
— Нет, Бог миловал. Пара фельдшеров дизентерию подхватили. Борюсь с ними, борюсь, чтобы только кипяченую воду пили, все без толку. «У нас в деревне колодезная вода завсегда чистая была…». Представляете? Теперь штрафовать буду.
— Это правильно, — согласился Боткин. — Но раз были под обстрелом, да и тут, как я слышал, геройски себя проявили…
Гедройц молча кивнула, подтверждая сказанное.
— Хочу написать на всех представление к наградам. Люди такое пережили…
— Я поддержу, — закивал Евгений Сергеевич. — Мне также необходим список ваших нужд, постараюсь удовлетворить.
— Ну и как там, в нашем монастыре? — вдруг спросила Вера Игнатьевна.
— Жизнь кипит, — совсем грустным голосом сказал Боткин. — Сами понимаете, рядом с великой княгиней многие хотят оказаться, погреться в лучах ее славы. Вот и занимаются благотворительными вечерами. Ну и лечебной работой тоже, — быстро добавил он, наверное, чтобы мы не подумали, что у Лизы там только балы устраивают.
— А у меня есть бутылка коньяку. Давайте выпьем, — внезапно предложила княжна. — Сидим тут как гимназисты, чай пьем. Начальство привечаем, называется.
— Оставьте на потом. Что я за главный врач, если своей выпивки нет. Вот, извольте, — я полез в ящик и достал спрятанную среди вещей бутылку «Хеннесси». — Пожалуйста. Жаль, конечно, всего четыре звезды, не пять, но тоже неплох.
— Если честно, если мне глаза завязать, то я три звезды от пяти отличить не смогу, — признался Боткин. — Главное, чтобы компания хорошая. А сегодня здесь, посмотрел он на нас, — на все десять звезд, не меньше.
Боткин уехал, а я пошел проводить Гедройц.
— Подождите, мне надо срочно закурить, — остановилась Вера и похлопала по карманам в поисках спичек. — Давайте посидим, отдохнем немного от этого сумасшедшего дома.
— Ваше желание, княжна, — шутливо поклонился я.
— Ой, бросьте, — махнула она рукой. — Если честно, никакая я не княжна. Чтобы выехать за границу, пришлось фиктивно замуж выйти. Теперь это всё висит надо мной… Боже, Евгений Александрович, простите меня! Чего только спьяну… Пожалуйста, прошу вас, никому…
Не так уж мы много выпили. Гедройц интересничает и о боже, кокетничает? Женщины — всегда женщины. Даже такие страшненькие…
— Тут не Петербург, даже моя Пелагея может одеться побогаче и представиться графиней, — продолжала княжна. — Знакомые помогли, попросили Трепова, устроили. Евгений Сергеевич принимал участие тоже. Так что, если быть точной, то я не Гедройц, а Белозерова.
— Бросьте, не стоит этот разговор времени, на него потраченного. Вы же знаете, что княжеское достоинство мне было возвращено всего лет десять назад, перед моей вынужденной эмиграцией. А до этого я был обычным дворянином Тамбовской губернии. Тем более, что здесь, как вы успели заметить, мне в нашем госпитале нужны специалисты, а не обладатели титулов. А вас я не обменяю даже на троих великих князей.
— Тем более, что их свита здесь не уместится, — хихикнула Вера.
Стою, оперирую, никому не мешаю. Ответственный этап — наложение кишечного шва. Это в анатомическом театре студентам когда показываешь, то всё просто, а в жизни почему-то наоборот. Так что надо сосредоточиться и сделать всё правильно, без ошибок. Настроение умеренно поганое — перед этим два подряд пациента из красной группы умерли на столе. Вдруг из предоперационной голос санитара:
— Ваше сиятельство, к вам генерал…
