Кабинет консула на втором этаже располагался прямо напротив лестницы. Наверное, чтобы посетители не блуждали по коридорам. Приемная небольшая, буквально стол и пара шкафов с бумагами, да пяток стульев для визитеров. Над дверью — живописная назидательная сцена: Жан Кальвин в чёрной мантии, с поднятой Библией, несет свет истины собравшимся бюргерам. Лица у тех — как у студентов, которых застукали на экзамене за чтением шпаргалки.
Я представился и передал секретарю визитку. Не русскую, где тайный советник и прочее, а как раз швейцарскую, где фюрст, директор «Русской больницы», почетный гражданин и не менее почетный профессор. Секретарь, лет тридцати, судя по внешности, итальянец, встал, коротко поклонился, продемонстрировав залысину в виде тонзуры, плохо скрытую начесанными с затылка волосами, и сообщил, что доложит господину консулу немедленно.
— Герр Баталофф, пожалуйста, — вернувшись из кабинета, он распахнул дверь пошире. — Герр консул ожидает вас.
Хозяин кабинета уже встал и выбирался из-за стола. Одного взгляда хватило, чтобы понять выбор картины в приемной: консул был так же худощав и длиннонос. Внешнее сходство с Кальвином подчеркивалось острой бородкой. Ладно, у всех свои тараканы. Мне результат нужен.
— Господин Баталов, рад нашей встрече. Позвольте представиться: Морис Ферри, консул Швейцарской Конфедерации в Шанхае. Господин Зольбер прислал телеграмму, в которой сообщил о постигшем вас несчастье. Позвольте выразить свои сочувствия по этому поводу.
Говорил он ровно, почти без эмоций. И не поймешь, то ли он просто номер отбывает, то ли это уже профессиональная деформация так сказывается.
— Благодарю, господин Ферри.
— Прошу, присаживайтесь, — он показал на столик в углу. — Разрешите предложить вам чай. Здешний сорт зеленого, «лун цзин», очень хорош. Рекомендую.
— Не откажусь.
Консул дернул за шнурок, вновь появился секретарь, который сервировал столик. Минут пять длилась подготовка, и вот мы с консулом сделали по первому глотку. Хороший чай, надо потом купить. Всё чинно, размеренно, как будто мы тут обсуждаем поставки альпийского сыра, а не спасение человеческой жизни.
— Где вы остановились, господин Баталов?
— Пока нигде. Извините, я сразу с вокзала к вам. Меня интересует, есть ли результаты поисков после телеграммы от господина Зольбера.
— Я понимаю, — консул скрыл лицо за чашкой, сделал глоток. — Мы тотчас послали запрос японским властям. Наше консульство оказывает помощь в поиске и эвакуации как граждан Швейцарии, так и иностранцев. Действуем согласно протоколу…
Ни хрена не сделали, сволочи. Отписали бумажку и сели на заднице ровно.
— Господин Ферри, — я слишком резко поставил чашку на блюдце, и фарфор жалобно звякнул, — меня интересует результат, а не отчет о посланных запросах. Мне надо, чтобы госпожа фюрстин была здесь в ближайшее время. Понимаете?
— Господин фюрст, поверьте…
— Послушайте! — я даже привстал немного. — Мне нужна моя жена. Живая. Срочно. Приложите все усилия, и сотворите невозможное, но сделайте это! И вы узнаете, насколько далеко может простираться моя благодарность. Или проклятие, если результата не будет.
Ферри, наверное, к таким эскападам не привык, побледнел и только кивал, как китайский болванчик.
— Спасибо за чай, господин консул, — я встал и коротко поклонился. — Немедленно дам знать, где я остановился. Желаю хорошего дня.
Первая гостиница вроде была ничего — чисто, номер опрятный, постель не скрипит, в ванной даже горячая вода есть. Я уже решил, что можно остаться, но внезапно запротестовал Жиган:
— Не, Евгений Александрович, жить тут невозможно. Я их говорильню ни в зуб. Ни по-русски, ни по-немецки, всё на своём. И еда у этих лимонников — перевод продуктов. Ну их в болото.
Пришлось искать «наших» — то есть немцев. Нашли довольно быстро: буквально в двух кварталах от швейцарского консульства обнаружился отель с незамысловатым названием «Берлин». Там и устроились. Жигану, правда, номер дали не рядом со мной, но это ерунда. Главное — номер просторный, ванная в номере, ни клопов, ни тараканов, бельё крахмальное. Для антуража в вестибюле и в номерах были развешаны дешевенькие гравюрки с видами на Унтер-дер-Линден, Бранденбургские ворота, Шарлоттенбург и Александерплац. Что еще надо для комфорта?
Прямо со стойки портье отправил мальчика с запиской консулу. Я к нему еще и в гости буду ходить, чтобы не забывал. Вестовой вежливо кивнул и ускакал, как пёс с косточкой. Увидел подшивку местной газеты, «Shanghai Zeitung», и велел принести в номер выпуски за последние три недели. Надо хоть посмотреть, что в мире творится. Заодно и отдохну с дороги.
