Портье явно был на моей стороне, и что-то держал под стойкой. Наверное, решил помочь выпроводить нежеланного посетителя. Впрочем, Мичи задерживаться не стал. Поклонился и ушел, не оглядываясь.
— Любезный, где находится русское консульство? — спросил я, подавая портье серебряный рубль. Надо подстраховаться.
— На набережной Банд, герр фюрст! — бодро отрапортовал он. — Заказать экипаж?
— Будь любезен.
А ничего так соотечественники тут устроились. Район явно престижный, дома один другого богаче. Блин, как консула зовут, не знаю. Невелика беда, расскажут.
А вот и отечественные дипломаты, не обманул извозчик. На табличке у ворот надпись «Русское генеральное консульство в Шанхае», ниже продублированная на французском. На посту уссурийские казаки в темно-зеленых мундирах с желтыми лампасами. В отличие от швейцарцев просто так не пустили, велели ждать.
— Сейчас, ваше сиятельство, вызовем разводящего, он проводит, — сообщил часовой.
Пришел вахмистр, посмотрел мои документы, козырнул и пригласил следовать за ним.
— А кто сейчас консул? — спросил я.
— Действительный статский советник Владимир Сергеевич Серебренников, — не поворачивая головы, хмуро ответил унтер. — Вас проводят, ваше сиятельство.
Разбудили его, что ли? Или зубы болят? Говорит, будто вся жизнь под откос пошла. Впрочем, не моё дело.
В приемной у консула меня слегка помариновали. Минут двадцать, наверное, я изучал карту Российской империи, несколько засиженную мухами и поясной портрет Государя, за которым ухаживали тщательнее. На парсуне самодержец красовался в парадном мундире полковника гвардии, молодой, с целеустремленным взглядом. Ни капли не похожий на усталого и сильно потрепанного жизнью почти старика, с которым я встречался совсем недавно.
Наконец, повинуясь одному ему слышимому сигналу, секретарь запустил меня в высокий кабинет. Зачем вспоминать, что еще несколько месяцев назад я такие двери с ноги мог открывать? Сейчас мой статус изменился, чему я, впрочем, рад. Если ради покоя надо посидеть в приемной некоторое время, так тому и быть.
Консул встал, приветствуя, но из-за стола выходить не стал. Показал на стул, напитки не предложил. Чисто канцелярский приём.
— Господин консул, — заявил я официальным тоном. — Некоторое время назад моя жена, княгиня Баталова, сотрудница госпиталя Красного Креста под Мукденом, попала к японцам, при этом была ранена. Я приехал в Шанхай, так как японская сторона заявила о ее эвакуации в этом направлении. Здесь веду ее розыски с помощью сотрудников консульства Швейцарии.
Профессионал. И выражение лица, и положение тела — всё говорит об искреннем интересе сказанному. Только глаза выдают не то чтобы равнодушие. Усталость. Небось, сейчас в голове складывается подходящая отповедь — туманные обещания из серии «Мы приложим все усилия».
— Примите мои сочувствия, ваше сиятельство, — Серебренников склонил голову, обозначая поклон. — К сожалению, наши возможности в поиске соотечественников в зоне японской оккупации ограничены…
— Я не об этом, господин консул, — ответил я. — Накануне вечером ко мне обратился японец, скорее всего, офицер разведки. Он предлагал помощь в эвакуации жены, требуя за это сделать некое политическое заявление, идущее вразрез с официальной линией. Я отказался. Сегодня этот господин предпринял новую попытку. С тем же результатом.
Теперь в глазах дипломата плюхался вопрос «За что мне это?». Он прекрасно понимает, к чему я веду.
— Возмутительно, — сказал он, не моргнув.
— Придерживаюсь того же мнения. Прошу вас как представителя Российской империи выступить с официальным протестом. Давление на гражданское лицо, через раненую женщину, в целях политического торга — это не просто подлость, это вызов. Надеюсь, вы знаете, как на такое отвечать.
Он кивнул — даже не театрально, просто устало. Поставил локти на стол, сцепил пальцы.
— Учитывая ваш статус… и недавнюю службу… вы правы. Сейчас же передам дело одному из наших сотрудников. Где вы остановились?
— Отель «Берлин», на Бундштрассе.
Он записал.
Я встал.
— Надеюсь, заявление окажет нужное действие, — заметил я.
— Надеюсь, что так и будет, — ответил консул. — До свидания, ваше сиятельство. Желаю скорейшего воссоединения с вашей супругой.
Утром я решил перед поездкой в больницу зайти в консульство. К тому же и погода на диво хороша — солнце светит, не душно еще, и до жары пара часов осталась. Почему бы и не прогуляться?
Охранникам кивнул как своим, и они ни слова не сказали. Посмотрели бы они на коллег с набережной Банд, наверное, нашлось бы чему поучиться. Хотя Швейцария — не Россия. Ни с кем не воюет, со всеми ровные отношения, денежки в банки принимают у всех. Даже теоретически трудно представить, чтобы на них кто-нибудь напал.
Секретарь, увидев меня, тут же убежал в кабинет к начальнику, выскочил назад, и с поклоном проводил меня внутрь.
