— Вы, Евгений Александрович, когда без меня, вечно в какие-то приключения ввязываетесь. Японец этот, опять же. Надо было ему рыло начистить, а не слушать, сразу бы отстал.
— Ну пойдем, чтобы ничего не случилось.
В итоге я съел стандартную утку, довольно вкусную, с хрустящей корочкой, рис со свининой, и получил на десерт холодный манговый суп. Зато Жиган уработал неимоверное количество пельмешек гёдза. Наверное, больше всего ему понравилась приправа к ним из соевого соуса с уксусом и чесноком, официант приносил ее трижды. Зато теперь рядом с Титом Кузьмичом никакие вампиры не страшны. Да и остальные недоброжелатели тоже, вряд ли кто сможет долго выдержать тяжелый чесночный выхлоп. Хорошо, что мы живем в разных номерах.
Зато по возвращении портье передал записочку — пароход «Гамбург» отбыл из Циндао в девятнадцать часов по местному времени. Госпожа фюрстин на борту в сопровождении сестры милосердия. Ориентировочное время в пути — сорок пять часов. Получается, послезавтра днем. Как бы еще пережить эти сорок часов.
Утром я позанимался гимнастикой, собрался и пошел вниз. Пусть портье вызывает извозчика. Новостей из консульства больше не было, да и рано еще. Завтра я поеду в порт, ждать этот «Гамбург». Дай-то бог ему легкого пути и попутного ветра.
Исикава ждал. С пустым кишечником, после переливания пятисот миллилитров крови. Физически он крепче Будакова в такой же ситуации, а казак после операции прожил еще долго, несмотря на остановку сердца прямо во время процедуры. Но я еще раз озвучил риски пациенту. Мало ли что, может, ему надо хокку написать на особой бумаге, посмотреть в окно на небо. Кто их знает, этих японцев, какие действия они должны предпринимать перед лицом возможной смерти.
И бригада вся в сборе, ждали только меня.
— Все готовы? — спросил я, входя в ординаторскую. — В туалет сходили? Пойдемте мыться.
— Готовы, ваша светлость, — поклонился Аспен. — Ваша одежда для операции готова.
— Поосторожнее с этими титулами, коллега. У меня в операционной все равны. Обращение — по фамилии или имени. Чётко, понятно. Без игры в «сиятельства». И спасибо за халат.
— Есть, сэр.
— Встретимся через пять минут в предбаннике. Проверьте перчатки, маски, инструменты.
Пока я шёл по коридору, в голове крутились обрывки воспоминаний. Петербург. Склифосовский. «Один голубь влетел в окно, второй остался на ветке…» — напевал он под нос, пока мы оперировали. Боже, какая чушь вспоминается… И в глаз что-то попало…
— Готовы? — крикнул я из предбанника, открывая кран с горячей водой.
— Да, сэр, — ответили из операционной.
— Показатели?
— Давление сто пятнадцать на восемьдесят, пульс семьдесят два, частота дыханий шестнадцать. Температура тридцать шесть и пять.
Даже легкой тахикардии нет. Он вообще волнуется?
— Начинайте давать наркоз.
Хирурги у Уитмена — крепкие профессионалы. Не гении, работяги. Техника хорошая, никакой отсебятины, указания выполняют четко и в полном объеме. Перепроверят всё по три раза. Молодцы. Приятно с такими у операционного стола постоять. После операции пошли на разбор полетов, там я всех и поблагодарил. Короче, все друг друга похвалили. Мы своё дело сделали, по крайней мере, на сегодня. Пациент жив. Теперь вопросы ухода остаются. Они после такого вмешательства — самое главное. Подводных камней там огромное количество — опасности осложнений на каждом шагу. Но Уитмен особо отмечал, что у них медсестры — лучшие. Что же, пусть японцу повезет.
Приятно, когда дело сделано. Хотя девять с лишним часов операции лёгкой прогулкой назвать трудно. Вставать из кресла в ординаторской сильно не хотелось. Главный врач приглашал на стаканчик портвейна, но я, извинившись, отказался. Силы кончились.
Зато утром проснулся бодрым как огурец. Отдохнул на славу. Наконец-то всё должно было закончиться. Это тягомотное ожидание, выматывающее душу. Когда можно что-то конкретное делать, всё намного проще. Я верил, что всё у нас будет хорошо.
Жиган как чувствовал что-то — с утра всё ходил за мной следом. И завтракать в кофейню пошел, хотя любит чай. И в госпиталь со мной поехал, оставшись сидеть у привратника. Чего опасался? Не сказал. Буркнул, мол, надо так, и замолчал.
На обходе Исикава чувствовал себя терпимо. Настолько можно после большой полостной операции и длительного интубационного наркоза. Да, аппараты ИВЛ с легкой руки Баталова и Микулича разлетелись по миру, облегчив состояние пациентов и работу врачей, но проблем еще много. Миорелаксанты для уменьшения спазмов — одна из главных. Без них как без рук. Но пока нет. Вернее, есть, работа идет, но толку пока нет.
Провел осмотр, согласился с назначениями, выпил чаю с главным врачом. Уитмен сказал, что экипаж для перевозки Агнесс в порту будет к моменту прибытия «Гамбурга» — его предупредят. Но я от предложения подождать в госпитале отказался. Прошло сорок два часа. А вдруг корабль раньше приплывет? Забудут сообщить.
В порту Жиган сразу развил кипучую деятельность. Нашел контору, пошел справляться о пароходе. Привел с собой портового офицера — только для того, чтобы тот сам рассказал, как оно будет.
