Вон уже показалась знакомая деревня, вон домики с ожидавшими людьми. Впрочем, кроме Бетти, никто его не ждал и не надеялся, поэтому было приятно вдвойне. Он ехал, глядя по сторонам, но почему-то никого не было видно. Улица была пуста. Остановился в самом центре деревни и стал ждать. Потом нашел кнопку гудка, и его черная машина огласила всю округу громкой сиреной. Но дома были закрыты, и если бы не клубы дыма из печных труб, можно было подумать, что все куда-то исчезли. Открыв дверь, он спрыгнул на снег.
Страшный удар по голове свалил его с ног. Потом он провалился куда-то, сквозь обморок слыша чьи-то голоса и крики. Наконец что-то холодное привело его в сознание, и он очнулся. Перед ним стояли Давид и еще два человека с автоматами, а он почему-то не мог пошевелить руками и беспомощно лежал на снегу. Потом почувствовал, что на запястьях висят наручники, а какой-то мужчина продолжал прикладывать снег к его голове.
– Очнулся, мерзавец, – произнес Давид.
– И кого ты нам привез?… Я тебя спрашиваю, ты что оглох?… Я так и знал, что его заслали. А ну-ка, Бернард, открой капот этого танка… Не бойся, я прикрою.
Бернард с опаской подошел к огромному багажному отделению, открыл его и резко отскочил в сторону. Все упали в сугроб, и только дула автоматов торчали наружу. Так продолжалось какое-то время. Потом Давид встал и вдоль машины боком аккуратно прошел к открытой двери багажника. Заглянул внутрь.
– Какого черта? Что это такое?
Забрался в кабину, и минуту его не было видно, а Бернард с напарником уже стояли у багажника, рассматривая его содержимое. Давид спрыгнул на снег и подошел к Виктору. – Это все?
– Да, – ответил он, не понимая. Тот достал ключи и открыл наручники.
– В следующий раз не станешь предупреждать, тебя пристрелят. Или я или мои ребята. Ты меня понял?
Голова гудела, но постепенно он приходил в себя, прикладывая комок снега к голове.
– Как интересно, – подумал он, – еще никогда его не били прикладом. И наручники тоже не надевали.
А из домов начали выходить люди. Бернард снова заглянул в багажник и спросил:
– Зачем тебе столько?
Но Давид его перебил:
– Жратвы много не бывает, – и отошел в сторонку. Люди выходили из своих домов и большим, плотным кольцом окружали машину. Они все шли и шли. Их было, наверное, больше сотни. В основном женщины. Не было пожилых людей. Совсем немного детей и мужчин. Наконец он увидел всех обитателей деревни, а они стояли и молча на него смотрели. Бетти тоже была неподалеку и смотрела на него, словно понимая, что сейчас произойдет.
– Долго будешь дразнить людей? Езжай, куда ехал! – зло сказал Давид. Виктор молча подошел к багажнику и, шатаясь от сотрясения, начал вынимать еду, предлагая ее людям. Те не понимали, многие сторонились, но не уходили и ждали. А он все доставал – коробки, банки, пакеты – и клал все это прямо на снег.
– Помогите же мне! – воскликнул Виктор.
Наконец они поняли, бросились к машине, начали вынимать из багажника драгоценную провизию. Теперь уже не выхватывали друг у друга, а передавали по рядам. А кто был за их спинами, тоже брали, отдавая дальше.
– Поделите это, – сказал он и пошел к Беатрис. А она была неподалеку, улыбалась и держала дочь за руку. Теперь они втроем стояли рядом, глядя на остальных. Люди мгновенно организовались, словно вышли из оцепенения. Кто-то начал считать количество домов, кто-то разбирать продукты, раскладывая их в знакомые коробки, которые были до его приезда совсем пустыми. Их уже успели принести и теперь заполняли едой. Давид находился в стороне и никак не реагировал. Люди поднесли ему пакет, но он отказался. Беатрис взяла коробку, которая досталась ей и направилась к своему дому, ведя за собой замерзшую девочку, остальные тоже начали расходиться, унося драгоценную ношу. Многие подходили, благодарили, а голова шумела. Наконец, остались всего несколько человек. Они с интересом смотрели то на Виктора, то на Давида. Беатрис успела вернуться и теперь стояла рядом. Он бросил взгляд на Давида, и ему почему-то стало жалко этого человека. Жалко и обидно за его нелепый поступок. Он залез в кабину, что-то достал и направился к Давиду.
– Извини. Наверное, мы не поняли друг друга. Думаю, от этого ты не откажешься, – и протянул ему небольшую деревянную коробку.
– Сигары… Кубинские…, – только и произнес Давид. Виктор понимал, что Давиду неловко извиняться и подбирать слова. Да и помнит ли он, как это делается? Поэтому быстро попрощался, и они с Беатрис направились к ее дому. Вдруг он на мгновение замер.
– Бетти, забыл спросить, это удобно, что я у тебя остановился?
Она, окинув его взглядом, ответила спокойно и просто:
– Оставайся сколько захочешь, – немного помолчала и добавила, – ты понравился Сильвии.
– Сильвия, – повторил он, – красивое имя.
– Вот и познакомились, – сказала она.
