На следующие утро люди как всегда разбрелись по долине в поисках дров. Они втроем тоже пошли по пустующим брошенным домам в надежде найти хоть какую-нибудь мебель. В долине не было деревьев, только реденькие кустарники верхушками торчали из сугробов снега. Внезапно вдалеке раздались автоматные очереди. Сильвия подбежала к Виктору и схватила его за руку. Она показывала куда-то в горы. Может, показалось? Беатрис тоже подошла и сказала: – Там стреляют, нужно идти в дом.
– Давид куда-то пропал, – крикнул пробегающий мимо мужчина. – Ушел утром и не возвращался.
– Может, отстреливается от волков? – сказала Бетти.
– Может быть. А, может, и нет, – и убежал, бросив свой хворост прямо на снег. Другие уже закрывались в своих домах. Поселок мгновенно опустел. Он довел женщин до крыльца и кинулся к машине.
– Я скоро, – крикнул он.
– Без оружия? Ты сумасшедший! – попыталась остановить его Бетти.
– Мне не нужно оружие.
Он уже ехал по склону в направлении выстрелов. Перебравшись через перевал, больше не слышал ничего, но картина битвы уже открывалась перед его глазами. По колено стоя в снегу, Давид тащил за собой тушу, вернее, две перевязанные туши горных коз. Лыжи его валялись в стороне, а позади, метрах в ста, за ним плелись два волка. Один прихрамывал, видимо, Давид сумел его ранить, другой трусил рядом, и очень хотел есть. Поэтому и шел за кровавой дорожкой, оставляемой добычей Давида, невзирая на автоматный огонь.
– А ты, парень, вовремя, – произнес Давид, увидев Виктора.
– Ничего, если мы попачкаем в твоем багажничке? – спросил он.
Они загрузили тяжелых коз и закрыли капот.
Давид обернулся к волкам и в последний раз дал короткую очередь.
– Зачем? – спросил Виктор.
– Что зачем? – не понял Давид.
– Зачем без надобности делаешь это?
– Зачем стреляю в волков? – снова удивился Давид.
– Да.
Тот посмотрел на Виктора, как на ненормального:
– Странный ты парень. Ходишь без оружия, в волков не стреляешь… Ладно, патронов больше останется. Поехали.
Они залезли в кабину, и уже возвращались назад. Давид попросил его подъехать к центру деревни. Наконец они остановились. Давид хотел было выбраться из кабины.
– Береги голову – сказал ему Виктор.
– Что беречь? – не сразу понял Давид. Потом, усмехнувшись, ответил:
– Ах да, голову. Не беспокойся. Со мной наши головы будут на месте.
Люди с облегчением выходили на улицу, с интересом поглядывая на Давида. Он гордо разложил добычу у маленького заброшенного ресторанчика в самом центре деревни и начал сооружать какую-то конструкцию. Потом свежевал еще теплую дичь и, наконец, устроил большой вертел.
– Как раз дровишек собрали, – сказал он, увидев брошенные в спешке людьми остатки хвороста и мебели.
– Что, Давид, проголодался? – пошутила Беатрис. – Съешь сразу две косули?
– И не подавлюсь, – нашелся он.
– Кетчуп принести? Вина налить? Или так, всухомятку будешь?
– А ты не стой, Бетти. Помогай… А вы чего уставились? – крикнул он подходящим людям. – Сегодня угощаю я.
– Ты? – переспросила Пат. – Не заболел? У тебя все в порядке?
– Болтать будете меньше – все будет в порядке. Через час все собирайтесь здесь. Приглашаю в ресторан! Столики заказывайте заранее. Чаевые оставляйте себе…
По долине потянулся запах жареного мяса, и люди, уставшие от консервов и чипсов трехлетней давности, подтягивались ближе к огню. Они расставляли на открытой веранде столы и стулья из ресторана. Несли вино. Как-то незлобиво подшучивали над Давидом, с нетерпением ожидая его блюдо. Наконец, собрались все.
– Такое в первый раз, – сказала Пат. Она с сыном села с ними за один столик, и теперь все вместе пили вино и ели. – Это твоя заслуга, Виктор. Дурной пример заразителен.
– Это заслуга несчастных козочек, которые попались на пути Давида, – пошутил он. А люди за соседними столами тоже сидели и шутили. И ели. Многие прямо руками хватали куски жирного, горячего мяса и зубами рвали его на части, как делали это их далекие предки, возвращаясь с охоты. И ничего более естественнее придумать не могли. Сейчас это собрание напоминало первобытное племя. Потом вытирали их о снег, снова пили вино. Кто-то запел, а в руках у него оказалась гитара. Эти звуки перемешивались с ароматами старого вина и жареного мяса, с запахом дыма костра и возвращали всех в какую-то прошлую, давно забытую, жизнь без войны и страха, без голода. Туда, где когда-то люди пели песни, разговаривали, пили вино и просто жили.
– Интересно, если я сяду за руль, меня не оштрафуют? – спросил Виктор, отпивая из стакана.
– Далеко поедем? – уточнила Бетти.
– Кататься! На горных лыжах! А вездеход вместо подъемника!
Кое-кто из молодых, услышав, пошли за ними. По дороге достали из магазина цветастые шапки и куртки, забросили лыжи в багажник, и вот такой пестрой толпой, облепив со всех сторон вездеход, поднимались на гору, а потом на лыжах спускались с нее. И снова и снова, и опять к столу. Мясо было так восхитительно, что люди наедались за все прошлые годы и надолго вперед. Как волки… И снова – вино, и гитара, и песни…
