Как давно он не был с женщиной в магазине, и теперь с каким-то удовольствием ждал ее, с уважением относясь к ее просьбе. У мужчины должны быть свои игрушки – вспомнил он. У женщины тоже… Но, что можно столько времени делать там, черт возьми! Сильвия тоже успела закончить обход, и теперь они разбирали «покупки». В ее тележке было все. Начиная с игрушек, а этот отдел она посетила со всем вниманием, и закончила кухонной утварью. По-хозяйски была подобрана большая сковородка, сервиз на двенадцать персон и венчик для взбивания. Значения венчика она не понимала, но он так мило смотрелся, что пройти мимо не смогла. Дальше можно было заметить специфический набор товаров – электрическая бритва, автомобильное масло, дрель с перфоратором, лопата, средство для мойки раковины и автомобильная шина. Шина была одна. Рассказать о значении этих приобретений она не могла, поэтому, он так и не узнал, зачем ей все это нужно, но поздравил с удачными покупками, и они отправились загружать все это в багажник. Наконец появилась Беатрис. Она аккуратно упаковала свои вещи в большие пакеты и спешила к ним. Он посмотрел на нее и вдруг подумал:
– Беатрис!
В последние дни мысленно он больше не называл ее Бетти, только помнил ее полное имя. Ее красивое имя… Беатрис!
Вернувшись домой, они разобрали «покупки», и за ужином ему не терпелось спуститься на первый этаж, где они выделили кладовку для его рассады… Для его забавы… Следом появились Сильвия, и мать учила ее пользоваться душем, напоминая забытое старое.
– Сильвия, не переводи много воды! Не хватит на всех! – неслось из ванной.
– Ничего, – крикнул он им. – Целая долина снега! Растопим еще!
После купания девочка, чистенькая и новенькая, в пестром халатике, в новых веселых тапочках пришла к нему и долго смотрела, как он расставляет поддоны, засыпает их землей, устраивая здесь свой сад. Он показывал, все разрешал, но, не желая запачкать ее землей, все-таки проводил в спальню, пообещав на следующий день делать все вместе. На прощанье девочка протянула ему коробку.
– Что это? Бритва? – удивился он.
Она показала ему картинку на коробке, где мужчина брил бороду, а потом показала на зеркало.
– Спасибо, – пробормотал он и подивился, как женщина, даже такая маленькая, знает, что нужно мужчине. Заглянув в зеркало, ужаснулся. И как он обходился без них раньше?…
Пожелав спокойной ночи, немедленно воспользовался ее подарком. (Уже целый месяц он не помнил что такое бритва). Потом принял душ и почувствовал себя человеком – чистым, выбритым и немного уставшим.
Войдя в комнату, остолбенел. У стойки с кинофильмами стояла незнакомая женщина… Ее черные, немного мокрые после ванны распущенные волосы, струились по спине. Она была в невероятном платье из какой-то совершенно другой жизни. А когда она повернулась, он ее не узнал. Теперь он понимал, что можно было делать столько времени в магазине. Она как-то небрежно провела рукой по волосам, откинув их со лба, посмотрела на него и сказала:
– Там было много всего такого… Вот я и подумала… Ведь, теперь это никому не нужно?…
Он подошел. Ее глаза излучали необычный блеск. Он зачем-то коснулся ее платья, руки.
– Беатрис?… А где Бетти?
От женщины исходил запах необыкновенных духов, и у него закружилась голова. Он смотрел в эти черные глаза, словно знакомился, увидев их впервые. Руки касались её горячих рук, и по ним, как по проводам, шел ток высокого напряжения. Он все смотрел и не мог оторвать взгляд, захотелось больше никогда не отпускать ее, касаться ее рук и ощущать аромат удивительной женщины. Она прикоснулась к его гладкому подбородку, провела по щеке, посмотрела в глаза…
Внезапно какой-то страх или боль промелькнули в ее взгляде. Бетти отпрянула, села на диван и долго молчала. Потом тихо произнесла:
– Я не могу… Прости, я не могу… Ты не подумай… Дело не в тебе…
Она молча сидела и смотрела, а взгляд ее уходил куда-то далеко в глубину ее сознания, она мучительно что-то вспоминала. Может быть, не могла о чем-то не думать…
– Я не боюсь ничего – ни войны, ни военных. Ни голода, ни диких зверей в горах. Я не боюсь ничего… Когда я вижу, как ты играешь с Сильвией, как что-то делаешь, я готова отдать все… Чем больше смотрю, понимаю, что не могу без тебя… Но… И с тобой не могу… И с собой тоже не могу ничего поделать…
Они долго молчали. Потом он встал, подошел к музыкальному центру, поставил диск.
– Знаешь, когда я был один на своей горе и когда наступал вечер, иногда я ставил этот джаз. Он мне очень помогал… А потом я мечтал об этом доме, о людях, о тебе…
Музыка заполнила небольшую гостиную звуками саксофона и пианино. Эти два инструмента вели себя, словно безумцы. Они, то перебивали друг друга, настаивая каждый на своем, то импровизировали, ломали ритм, шутили, спорили, смеялись. Доходило до драки! Внезапно начинали друг друга слышать и помогать, сливаясь в унисон, и наконец, вместе в удивительном единении и согласии закончили пьесу.
Бетти улыбалась. Ее плохое настроение улетучилось, и ей снова было спокойно и легко.
