— Удивительная широта помыслов, — разглядывая меня, как экспонат в Кунсткамере, проговорил царь.
— А зачем вам нужно это ружье? — хмыкнул Николай. — Вы видно не слишком обременены заботами там у себя, в Сибири?
— А Герману Густавовичу эта винтовка и не нужна, — опередил меня Александр. — Мезенцев список с его договора к рапорту прикладывал. Так там значится, будто бы господин Лерхе, по завершении работ, претендует лишь на привилегии по производству новейшего типа патронов. А все разработки касаемо оружия, полностью передает на благо Отечества, в оружейную комиссию при Артиллерийском управлении.
— Некоторые ваши эскизы я передал в руки надворного советника, профессора механики, господина Вышнеградского, — поторопился герцог вклиниться в разговор. — Так он утверждает, что принципы автоматической, как вы это назвали, поочередной стрельбы достаточно реальны. Откуда у вас, Герман, такие познания в механике? Профессор убежден, что вы попросту срисовали по памяти какую-то уже действующую систему.
— Тем не менее… — начал было оправдываться я, но именно в этот момент, с вестью о том, что к ужину все подано, вошел слуга. И, видимо, не только мы с царем были голодны, как волки. Потому что скользкий разговор был немедленно отложен ради трапезы.
Удивительно, но в тот день поста не было. Потому среди кушаний присутствовало много мясных блюд. И зелени. Понятия не имею, откуда взялись свежайшие листья салата, упругие перышки лука и яркая редиска. Это посреди зимы-то! Авитаминоз царской семье не грозил.
Нужно признать, накрытый на пятерых, стол не выглядел богатым. Совсем не таким, как это принято в Сибири на Великие праздники, когда всевозможных угощений столько, что бывает тарелку некуда ставить. Маринованные огурчики и грибы. Капуста в небольшой серебряной плошке. Пара соусниц. Широкая тарелка с зеленью и нарезкой из разных сортов колбас или копченого мяса. Вот, пожалуй, и все.
Но вот что удивительным образом сближало ужин в Гатчинском дворце с любой сибирской избой накануне Рождества, так это пельмени и водка. Я запотевший полуштоф-то увидел — глазам не поверил. А когда внесли супницу с парящим благоухающим лавровым листом приветом из-за Урала, и вовсе…
Чокаться в столице было не принято. Слава Богу, не решился первым совать рюмочку на середину стола. Просто одетый мужик, тот самый, что ехал в одних санках с Александром, может меня бы и поддержал. А вот остальные могли и губы презрительно наморщить. Особенно Николай Николаевич. Он и без повода на купеческого обличия дядьку волком смотрел.
А вот герцогу было явно любопытно. Мекленбург-Стрелицкий, как я понял, вообще живо интересовался всевозможными стреляющими приспособлениями, а мужик оказался оружейником Иваном Орловым. И для любого состоятельного охотника того времени было предметом гордости иметь у себя ружье произведенное этим мастером.
Выпили. Захрустели огурчиками. Слуги в ослепительно-белых перчатках разложили по тарелкам главное блюдо ужина. Не удержался и сгрыз редиску. И только наколол на вилку первый пельмешек, как Александр заговорил.
— Вот Герман Густавович утверждает, будто бы эти новые многозарядные американские ружья могут быть весьма полезны для охоты на крупного зверя. Что скажешь, Иван?
— Эт, Ваше Величество, Спенсеровы винтовки что ли? Али те, что на заводе Винчестера инженер Генри фабрикует?
— Так они тебе известны?
— А чего же нет-то, Ваше Величество? Как же можно за иными мастерами не смотреть. Где-то я что-то у них подсматриваю, а что-то и они у меня берут. Вот те же изделия из Иллиона от Ремингтона с сынами — насколь простецкие, да справные. И прочные, и ломаться там нечему, и не стрельнет когда не надо. Так и то иные жалуются. Мол, лишнее это — при открывании затвора курок взводить. А с затвором Фило Элифалетыч тоже чевой-то намудрил. Коли патрончики свободно не входят, так потом и не вытащишь…
— Эм… Любезный… Эээ… Иван, — переглянувшись прежде с Великим князем, начал герцог, стоило мастеру остановится, и потянуться ложкой к пище. — Так что же там со Спенсеровскими ружьями?
Видимо не у меня одного появилась уверенность, что Мекленбург-Стрелицкий с Николаем Николаевичем, за что-то очень оружейника Орлова не любят. Александр — вон даже нахмурился.
— Господа, — поспешил выручить своего гостя царь. — Отложим пока разговоры. После о ружьях поговорим.
Вот спросят у меня какую-нибудь ерунду, и не ответить нельзя будет. Придется сидеть, облизываться и развлекать высокородных рассказами. А в животе кишка кишке била по башке. Я заторопился жевать. С этих станется нас с Ваней без ужина оставить. И царь не поможет. Не станет же он с родней из-за нас,мелких, незначительных людишек, ссориться.
