— Рескрипт вашего венценосного дяди, Императора Александра. От первого августа 1822 года, согласно которому «все тайные общества, под какими бы именами они ни существовали, как то масонских лож или другими, закрыть и учреждение их впредь не дозволять; всех членов этих обществ обязать, что они впредь никаких масонских и других тайных обществ составлять не будут и, потребовав от воинских и гражданских чинов объявления, не принадлежат ли они к каким тайным обществам, взять с них подписки, что они впредь принадлежать к ним не будут; если же кто такового обязательства дать не пожелает, тот не должен остаться на службе».
— Масоны? — отмахнулся герцог. — Вот уж безобидное времяпровождение. Точно так можно гнать со службы за посещение Английского клуба.
— Прежде они мешали, — поморщился царь. — А ныне, значит, решили послужить на пользу Отечества?
— Точно так, Ваше Императорское Величество, — снова поклонился я, чтоб спрятать глаза. И чтоб не засмеяться. — Все к вящей славе Великой Империи.
— А чего же вы, сударь, раньше никак себя не проявляли? Пребывая еще здесь, в Санкт-Петербурге? Вы ведь, кажется, и в Морском министерстве служили, и в Государственном контроле у Татаринова? Отчего вам нужно было удалиться от столицы на тысячи верст, чтоб начать приносить столь ощутимую пользу?
— Я уже имел честь докладывать Его сиятельству, графу Строганову, Ваше Императорское Величество. Это можно считать экспериментом. Научным опытом, по постепенному и осторожному реформированию одной какой-то губернии. С тем, чтобы потом, когда изменения станут очевидны своей пользой, испросить вашего дозволения, распространить опыт на иные места Империи.
— Да-да, — вдруг поддержал меня Великий князь. — Сергей Григорьевич рассказывал мне что-то в этом роде. У него, кстати, есть удивительной остроумности прожект. Он предлагает позволить крестьянам из бедных землей губерний невозбранно переселятся на Урал или Сибирь. Вы что-то об этом знаете, Герман Густавович?
Вполне себе прозрачный намек. Все-таки в уме младшему царскому брату не откажешь. Как только понял, что гроза на мою бедную голову миновала, тут же бросился спасать инвестиции. Интересно, сколько он уже, стараниями Асташева, в наши предприятия успел вложить?
— Его Сиятельство изволил поделиться со мной своими планами, — едрешкин корень. С этими политесами язык вывихнуть можно. — Мне тоже показался его прожект заслуживающим интереса. Это могло бы успокоить обиженных и направить силы самых активных в наиболее полезную сторону.
— О болезни Николая вам тоже масоны доложили? — все еще сомневался царь.
— В некотором роде, Ваше Императорское Величество.
— Вот каналья же этот фрондер Мезенцев, — откинулся на спинку кресла Александр. — Ведь чувствую — знает наш лихой кавалерист! Все знает. Но не говорит. И этот вот — тоже. А вот Петя Ольденбургский — тот напротив. Понятия ни о чем не имеет, а говорит. Прямо проклятие какое-то! Вы говорите, старца Федора Кузьмича в живых не застали?
Опа-на! Виртуоз! Ему бы следователем в прокуратуре работать!
— Не застал, Ваше Императорское Величество.
— А хотел?
— Хотел, Ваше Императорское Величество.
— Зачем? Что выспросить должен был?
— Ничего, Ваше Императорское Величество. Поклониться ему хотел.
— За что?
— За святость, Ваше Императорское Величество.
— И только-то? А на могиле с духовником старца о чем говорил?
Ну что ты будешь делать⁉ Всю мою томскую жизнь под микроскопом сейчас рассмотрят. Что бы такого сказать?
Прежде мне и в голову не могло прийти, что кто-то станет сводить в одну кучу все «прегрешения». Для всего, что показалось начальнику Третьего отделения, а потом и самодержцу, по отдельности я легко находил оправдания. Химия? Какая еще химия? Это Зимин. Я только идею подал. Винтовка? Увлечение у меня такое. Люблю оружие, знаете ли. И после двух покушений и маленькой войны в Чуйской степи, особенно сильно. Фабрики с заводами? Так время теперь такое. Промышленная революция. Весь мир промышленностью озаботился. Чуйский тракт? С Китаем торговать. Не в Англию же из Сибири товары тащить! Карта? А вы ее видели? Пара или тройка пятен с малопонятными надписями. За червонец серебром у горных инженеров еще и не такое купить можно. Подлый они народец. Из найденного в экспедициях большую часть утаивают. Заговор против наследника? Умерший у меня в допросной поляк тайну выдал! И больше ничего знать — не знаю, и ведать не ведаю.
Но стоит посмотреть на все это, так сказать, в комплексе — тут же все мои доводы становятся, мягко говоря, детскими отговорками. Как-то уж слишком много всего. А это по силам либо невероятному, уровня Ломоносова, гению, либо организации. Группе неизвестных жандармам и царю господ, что-то непонятное замышляющих, а от этого настораживающих. Добавить сюда пару капель присущей семейке Романовых мнительности, и можно такого нафантазировать — от одержимости меня каким-нибудь Дьяволом, до существования заговора более обширного и мощного чем декабристы.
