— Удачно съездил, иначе и не сказать, — кивнул, и тут же потянулся к золоченым пуговицам. Апанас подскочил помочь. Он меня при параде уже много раз наблюдал, но я только теперь вдруг увидел — гордится. Вроде как — эти висюльки на разноцветных ленточках, в какой-то мере, и его тоже. А племянник… как его там… Повилас, вроде — прямо околдован блеском позументов и золотом орденов. Все-таки, люди — немного обезьяны. Знал же, что я начальник губернии и действительный статский советник, да, видимо, раньше в голове не укладывалось. С Гинтаром-то я всегда по-свойски общался. Как со старым другом. Нужно, нужно было этот попугайский наряд на себя одеть, чтоб дошло, наконец, с кем имеет дело.
Мундир тяжело обвис на спинке свободного стула, а я, прямо в рубашке, уже у стола. В животе кишка кишке бьет по башке. Пельмешки паром исходят. Золотистое маслице, как Атлантида, истаивает, тонет среди беленьких, крепеньких тестяных комочков. Штоф с коньяком опять же призывает. Под такое угощение лучше бы конечно водочка. Тем более что и она — запотевший полуштоф между солеными огурчиками и салатницей с капусткой — присутствует.
— К столу, господа, — командую. — Соскучился по человеческой еде… Водки…
Это уже Апанасу. Каждому напитку — свое время. Или овощу? Или каждому напитку свой овощ?
Чокнулись, выпили. Хрустнули овощами. Спины моих гостей напряжены, не решаются начать есть вперед меня. Приятно, черт возьми. Мелочь, а приятно. Помучил бы, потомил и подольше, но у самого сил нет терпеть. М-м-м… Вкуснятина…
Потом уже, когда первый голод был побежден, когда стало получаться смаковать, пробовать кушанье с разными соусами, обмакивать то в растопленное масло, то в сметанку, то во что-то белесое, напоминающее по вкусу майонез, спросил:
— Ваш дядя не успел поделиться известиями о нашем предприятии. Я имею в виду страховое общество…
К моему удивлению, возникла заминка. Пришлось ждать, пока Гинтар переведет для племянника на немецкий.
— Это что же? Он по-русски не говорит?
— Нет, Герман Густавович, — сокрушается старый прибалт. — Прежде ни к чему было, а теперь обходимся…
— Так как же он с купцами-то нашими общий язык находит? Или что? Толмача к нему приставили?
— Пришлось, — Гинтар разводит руками. Племяш растерянно хлопает глазами.
— Дай ка я догадаюсь, — испортили, гады, настроение. А ведь так хорошо все было. — Народишко-то, поди, страховать свое имущество не торопится? А купцы и вовсе понять не могут, чего это от них хотят? Деньги, что я вам для дела оставил, вложили в какое-нибудь верное дело, и на том все и бросили?
Старик торопится перевести. Молодой тут же пытается оправдаться. Конечно на языке Гёте:
— Однако же, средства ваши, Ваше превосходительство, до десяти процентов должны принести…
Карбышев прячет улыбку. Он, кажется, уже меня просчитал, и знает — чем все это общество любителей иностранных языков, должно закончится.
— Повилас? Я правильно помню? — из принципа говорю на русском. В голове не укладывается — как можно затевать какое-то серьезное дело не владея языком⁈ — Можете считать себя в отпуске. Гинтар? Пока он не начнет сносно говорить, никаких обязанностей у него быть не должно. Это понятно?
— Да, хозяин, — обиделся. Но он должен меня понять. Я его молодому родственнику страховое дело поручил, а это явление в Сибири новое, простым людям непонятное. Тут объяснять надо! А как он будет это делать, если по-немецки у нас никто не говорит? Да и не станут люди деньги иностранцу доверять. Даже под сверх серьезные бумаги. А ну как сбежит?
Да и я тоже хорош. О чем думал⁈ Нет, чтоб местного кого-нибудь поискать. Хорошо туземным обывателям знакомого. Хотя бы — в качестве зиц-председателя. А уж управляющим тогда можно бы было и этого шустрого молодого человека приткнуть. Это бы даже и весомости фирме добавило. Серьезные люди, если немчика нанять смогли!
Расстроился совсем. Не получился ужин в семейном кругу. До коньяка дело уже и не дошло. Тактичный Миша, заторопился откланяться. Да и седой бывший слуга, надулся, как мышь на крупу. Оправдываться никак нельзя было, а продолжать разговор, как ни в чем не бывало, не получилось. Так и расстались.
Дел никаких на вечер себе не планировал. Думал — посидим, поговорим, коньячку попьем. А оно вон как вышло. Минут двадцать бродил по ставшему вдруг пустым огромному дому. Заглядывал в закоулки, где еще не был ни разу. Наказал Апанасу сделать к завтрашнему дню финансовый отчет. Наличные деньги утекали сквозь пальцы, а приходов ниоткуда не было. Так скоро и золотые червонцы придется разменивать…
Потом вспомнил, что так ни разу жалование и не получал. А ведь уже год прошел, как мы с Герочкой в Томске начальствуем! Целый год новой жизни! Едрешкин корень! Юбилей, а отпраздновать не с кем!
