Уже к вечеру повсеместно в городах на улице начали хаотично собираться люди, обсуждающие что нужно теперь делать, если оказывается угроза не где-то там за тысячи километров, а здесь сразу за чертой городов, а возможно и в самих городах. Полиция, оставшаяся без поддержки военных, выдвинутых для создания и наполнения быстровозводимых укреплений далеко за пределы крупных городов, была вынуждена большей часть просто наблюдать, как человеческие потоки стягиваются к центральным площадям, за разъяснениями как теперь быть, что делать и что будет. Местные представители власти, громогласно обещали и гарантировали что ситуация под контролем и все в полной безопасности, поскольку у них есть время на создание оборонительных рубежей и разработку нового оружия, позволяющего не допустить повторения Европейского сценария, но для определенной части населения это были бесполезные слова. Многие запасались продуктами питания из оставшегося в магазинах, в которых оставалось совсем немного, разбирали алкоголь грузили все в машины и смывались из городов либо в свои, известные только им убежища, либо в поисках военных баз, которые в отличии от городов имеют большие шансы на выживание. Чуть позже, когда магазины должны были бы закрываться, товар и продукты начали выносить из них силой, выбивая витрины и сметая все с полок продуктовых, аптек, промышленных товаров. В городах начали вспыхивать беспорядки, население разделилось на две части. Первые были уверены, что город – это первоочередная цель гнуса, который так и не смогли остановить даже ядерными ударами и из города надо уходить, вторая часть считала, что города самые охраняемые и самые важные пункты, и уж из города то как раз уходить и не стоит. Впрочем, никто друг друга не держал. Городские, по большей части молодежь, и представители активной позиции покидали города, а жители с периферии наоборот стягивались в мегаполисы, надеясь что тут их защитят более надежно чем в меньших городишках и селах. Трассы начали забиваться и теми и другими, образуя многокилометровые ночные пробки и с той и с другой стороны. Мелкие и крупные ДТП, которых стало тысячи, вместо десятков, уже не влияли на движение. Машины просто разъезжались по своим направлениям сдав назад дополнительно толкнув бампером подпирающего. Если транспорт был не в состоянии передвигаться, его общими усилиями сталкивали с дороги в кювет. Водители внедорожников в этом имели преимущество. Наиболее припасливые имели с собой газовые резаки и разрезали или разбирали отбойники, не дающие им сойти с трассы в поле и уже оттуда продолжать свой путь.
Даже не заглядывая во все мониторы можно было понять в каком состоянии находятся города. Трофим, погасив свет вышел на крыльцо магазина. Москва гудела сигналами машин и сиренами. Трофим хоть и не слышал об отмене комендантского часа, но догадывался что после бомбежки свалок он очевидно был снят. Почувствовав ночную прохладу, он спустился вниз к тополям, чьи морщинистые стволы освещались светом из окон жилых домов. Несколько скамеек, занятых молодыми людьми, курящими и негромко разговаривающими между собой. Компания не была шумной и не казалась пьяной, молодые люди в темных одеждах, в десятке метров от которых он разглядел мотоциклы с тюками, выглядели собрано и как-то дисциплинировано что ли. Неожиданно почувствовав желание услышать, о чем они говорят, ученый тихо подкрался к ним, стараясь делать шаги в моменты когда кто-то говорил, одновременно оставаясь в тени и прячась за стволами. Он умел ходить тихо когда надо, опыт хождения в местах где это было необходимо тут давал ему все преимущества. На ближней к нему скамейке сидело четверо, еще трое стояло перед ними.
– … не поедет? – услышал он голос одного из стоящих.
– Нет, говорит бесполезно, да и жена отговаривает, – ответили ему.
– Он всегда каблуком был. Нюта им как хочет, так и вертит, сидит у нее на шее.
– Хрен с ним…
– Кабачок что, собрался?
– Да сейчас подъехать должен. С предками раскидал и на мост.
Голоса были молодыми, мужскими, хотя на соседней скамейке, как теперь уже слышал Трофим, переговаривались девушки, очевидно их спутницы. Один из молодых людей достал телефон и освещая лицо с горбинкой минуту смотрел на что-то.
– Сейчас бесполезно дергаться. Трассы забитые, еще не скоро рассосется.
– На гнус не напоремся по дороге, Антох, как думаешь?
Парень, освещавший мгновенье назад свое лицо, оказавшийся Антохой, убрал аппарат в нагрудный карман.
– Я хрен его знает. Вояки вон все с города съехали. Не просто так, наверное. Запасников выдернули тоже. Нас же предупреждать никто не будет что южнее делается. Но ничего, на байках проскочим где машины не могут.
– Нам главное на высоту подняться, докуда моторов хватит, а там пешком. На скалы, на камни. Гнус туда не попрется, не выгодно, да еще и мы так просто не дадимся, – сказал другой, докуривая сигарету и кидая непотушенный бычок в урну. – Главное, что с оружием дядька не подкачал. У него с войны много образцов оставалось.
