Быть может со стороны, за лавкой, будучи в газоне, меня трудно заметить, если не искать намеренно, однако саму с собой болтающую и машущую руками девицу — не заметить проблемно. О том я и думаю, нервно кусая губы, зажмурившись, мучительно долго дожидаясь “момента икс”, когда станет понятно, замечает ли странность Тимур, или же…
— Всё. Ушёл, — радует меня Лена.
Ушёл — не совсем верное понятие. Он мимо прошёл, дальше вглубь сквера. Зато у меня появляется ещё одна небольшая фора.
Надо бы убраться отсюда поскорее, пока не вернулся этот псих-маньяк-и-полный-придурок-а-ещё-слегка-верблюд!
Хотя покидать своё персональное укрытие я не спешу. Сперва аккуратненько выглядываю, озираясь по сторонам. И только после того, как убеждаюсь в сказанном подругой, выползаю обратно на асфальт.
— Слушай, он — псих, ты — тоже неадекватная, — комментирует мои действия блондинка. — Смотрю, вы подходите друг другу! — нагло хохочет надо мной.
— Ага, — ворчу ответно. — Запиши нас на совместный курс к психиатру, мы там поженимся и в одной палате жить будем, — кривлюсь, стоит представить себе нечто хотя бы отдалённо схожее, и отряхиваю ладони. — Пошли уже, забрём мальчишек и свалим отсюда, — подхватываю девушку под руку, увлекая за собой в сторону школы.
Пока иду, то и дело оглядываюсь. Никак не покидает ощущение, будто Смоленский вот-вот догонит. И, очевидно, все мои опасения прекрасно отражаются на моём лице, потому как в конечном итоге Лена не выдерживает:
— Слушай, если ты реально его так боишься, давай я с Костей поговорю, он что-нибудь придумает. Не будешь же ты всю жизнь от него бегать?
Не буду, конечно…
Только до тех пор, пока ему не надоест со мной в “кошки-мышки” играть.
Да и…
— Я его не боюсь, — продолжаю уже вслух. — Он меня нервирует. И рожу его видеть не хочу. Не в ближайшие дни…
Судя по скептическому хмыку, она не поверила. Спасибо, издеваться дальше не стала. До поры до времени.
— Но ты же в курсе, что тем самым только усложняешь и усугубляешь? — снисходительно проговаривает Лена, немного погодя вернувшись к прежнему. — Своими поступками ты сама разжигаешь в нём азарт. Он догоняет, пока ты убегаешь.
Мы успеваем дойти до парадного крыльца начальной школы. Двор пока пуст. Стены здания тоже хранят относительную тишину. До окончания продлёнки ещё десять минут.
— Предлагаешь вышибать клин клином? — усмехаюсь в ответ. — Думаешь, если сама к нему с завидным энтузиазмом приставать начну, тогда он прифигеет, открестится и сам свалит от греха подальше? — и сама задумываюсь о подобной перспективе.
Воображение рисует отчаявшуюся гримасу убегающего от меня Смоленского, почему-то обязательно всего в следах от красной губной помады и со связанными руками. Картинка настолько забавная, что невольно улыбаюсь, попутно пытаясь вспомнить, где завалялась купленная мною в прошлом году “Bourjois Rouge Edition Velvet” в оттенке #08 “Grand Cru”.
— Только не забудь ему сходу напомнить о том, что, раз он тебя девственности лишил, то теперь обязательно ещё и жениться должен! — поддерживает школьная подруга мою шутку. — А на свадьбу ты непременно хоч…
Мало, того, что резко обрывает себя на полуслове, так ещё и начинает улыбаться. Виновато. Не мне! Кому-то, кто в данный момент находится позади меня, и чьё присутствие она замечает гораздо раньше, чем я.
Чтоб этого Смоленского…
— Он за моей спиной, да? — озвучиваю угрюмо собственную мысль.
Виноватая улыбка Лены преобразовывается в сочувствующую, уже для меня. Я же, вдохнув поглубже, призываю всю свою выдержку, цепляю на лицо полнейшую невозмутимость, только потом разворачиваюсь.
— А мы тут как раз обсуждаем, как бы от тебя избавиться, — выдаю флегматично. — Что скажешь? Сработает такой вариант?
Замечаю в глазах цвета хвои рассеянную задумчивость, прежде чем на губах Тимура расцветает понимающая ухмылка. В один шаг он сокращает разделяющее нас расстояние, поравнявшись вплотную.
— Ты попробуй. И узнаешь, — сообщает мужчина.
В его голосе слышится снисхождение. Но лично мною воспринимается скорее угрозой. Не удивлюсь, если он действительно на все мои теоретические приставания согласится, вместо того, чтобы удрать без оглядки. Чисто, чтоб надо мной снова поиздеваться. Не столь давно подпорченное настроение скатывается до отметки “хуже некуда, умрите все”, и я окончательно наглею.
— Зачем пришёл? — демонстративно выгибаю бровь.
Его ухмылка становится только шире. Брюнет склоняется ближе, вынуждая замереть и чувствовать себя, подобно кролику перед удавом, который его совсем скоро проглотит.
— И я тоже рад тебя видеть, золотко, — произносит тихо Тимур, запустив ладонь в карман брюк, вытащив оттуда… мои кружевные шорты. — Пришёл вернуть, — приподнимает руку, напоказ оценивающе разглядывая вещицу.
И это посреди школьного двора…
Так бы и придушила!
— С-с… пасибо! — хватаю бельё, норовя поскорее спрятать.
Да только Смоленский не отпускает. Я — держу снизу. Он — сверху.
