— Подождите, я сейчас вернусь! — крикнул Кренделл, вскочив на ноги, бросаясь в коридор и распахивая настежь двери на прогулочную палубу. В тот момент, когда он открыл первую дверь, за которой был крошечный тамбур, судно дало крен на правый борт. Кренделла выбросило сквозь вторую дверь прямо к зияющему отверстию (размер его был три на четыре с половиной метра), выбитому «Стокгольмом» в застекленном борту прогулочной палубы. Сложенный на палубе багаж стал вываливаться через это отверстие в море. Оглянувшись в поисках своих вещей, Кренделл с удивлением заметил, что три ящика с вином и коробка с парфюмерией, приобретенные им в Париже, были также доставлены из багажной камеры наверх и стояли на палубе. По-видимому, палуба была загромождена не только вещами из кают, но и багажом, находившимся в трюме судна.
Пока Кренделл был на палубе, его приятель Гендлер, извинившись перед дамами, поспешил в служебную каюту помощника капитана по пассажирской части, в сейфе которого находились сданные им на хранение 16 000 долларов и несколько купленных в Италии экзотических драгоценностей.
Кренделл, вообразивший себя в некоторой степени сведущим в мореплавании (у него в Ист-Хемптоне в штате Нью-Йорк была своя парусная лодка), посоветовал дамам спокойно сидеть, пока он сходит за их спасательными нагрудниками. Но те решили пойти с ним. Их путь в каюты, находившиеся в кормовой части судна, одной палубой ниже, был трудным. Ближайший трап был забит людьми. В коридорах палубы надстройки пассажиров было меньше, но передвигаться там оказалось еще труднее. Вдоль пониженной стороны правого коридора бежал поток воды глубиной около тридцати сантиметров. Каждый стремился идти по сухой стороне коридора, упираясь вытянутой рукой в его правую стенку, поэтому Кренделлу и его двум спутницам пришлось с трудом расходиться с идущими им навстречу.
Временами, когда судно качало, раздавались крики: «Тонем, тонем!» или вопросы: «Что случилось? Что нам делать? Мы тонем?»
Каюта 114, которую занимал Кренделл, находилась напротив каюты молодых женщин, в узком боковом проходе, выходившем в главный коридор. Поспешно схватив два спасательных нагрудника, паспорт и другие документы, Кренделл бросился к другой каюте.
— Быстрее, быстрее, — нетерпеливо торопил он, отметив про себя, что даже на тонущем судне женщины не могут отказать себе в праве заставить мужчин ждать. Наконец обе они появились на пороге каюты. Маргерит сжимала в руках небольшую мягкую дорожную сумку с замком «молния», которую Кренделл тотчас же у нее взял.
Когда они вышли на прогулочную палубу, какой-то штурман направил их на левую сторону судна, объяснив, что таким образом пассажиры помогают уравновесить крен. Это показалось вполне логичным, и все трое присоединились к толпе пассажиров, топтавшихся у левого борта прогулочной палубы. Через некоторое время они поднялись на следующую, открытую шлюпочную палубу, где снова постояли в толпе, пока не появился Гендлер, тащивший спасательный круг.
— Служебная каюта помощника капитана по пассажирской части заперта, в ней никого нет, — сообщил он. Ему показалось бесполезным ожидать там свои 16 000 долларов.
Задержавшись на левой стороне сырой, окутанной туманом палубы, они разговаривали с другими пассажирами, высказывали свое неудовольствие отсутствием какого-либо указания, сообщения. Около полуночи из громкоговорителей раздалось краткое объявление на итальянском языке, но разобрать слова оказалось невозможным. Даже Маргерит Лилли, которая ранее была замужем за итальянским графом и хорошо знала этот язык, не смогла ничего понять. Все находившиеся на палубе держались ближе к корме, ухватившись за поручни, леерные стойки или сидя прямо на палубе.
Сильвен Гендлер предложил своим знакомым продвинуться немного вперед, ближе к спасательным шлюпкам, находившимся в центральной части судна; палуба около них была почти пуста. Они стали медленно пробираться туда, хватаясь за поручни, укрепленные вдоль стенки надстройки, и переползая на четвереньках места, где поручни прерывались. Кренделл сказал, что надо попытаться перейти на правую сторону, но Гендлер находил, что лучше остаться на левой и приготовиться прыгать через борт, если лайнер начнет опрокидываться. Он утверждал, что все находившиеся на пониженной стороне будут затянуты под судно и погибнут. Кренделл, заглянув через левый борт вниз, заявил, что прыжок с такой высоты равносилен самоубийству.
— Надо все же посмотреть, что происходит с другой стороны, — продолжал настаивать он.
