В соответствии с порядком, установленным судьей Уэлшем, в качестве первого свидетеля по делу должен был выступить Карстенс-Иоганнесен, сидевший рядом с капитаном Норденсоном во втором ряду переполненных мест для публики, в правой стороне зала судебного заседания. Одетый в новый, с иголочки, синий форменный костюм, он походил на подростка. В левой стороне обширного облицованного деревянными панелями зала здания федерального суда сидел капитан Каламаи, пытаясь скрыть волнение от пристальных взглядов тех, кто узнавал его.
Отгороженное для свидетельских показаний место было расположено под возвышавшимся на помосте судейским креслом. Вызванный туда Карстенс сидел выпрямившись, лицом к длинному и широкому залу, заполненному адвокатами, корреспондентами и зрителями. По-видимому, штурман волновался и был растерян, как портовый грузчик, который внезапно очутился в палате лордов.
Гейт, стоя около левого конца ближайшего к судейскому креслу стола, спокойно, ни на чем не задерживаясь, насколько позволяли обстоятельства, допросил штурмана «Стокгольма» о всех имеющих отношение к делу событиях, предшествовавших столкновению. В результате четких показаний штурмана был восстановлен только хронологический порядок событий. В конце концов шло «предварительное» слушание дела, и адвокат шведской компании, разобрав вместе со штурманом сущность вопроса еще несколько недель тому назад, не горел желанием выяснить еще что-нибудь.
Карстенс дал показания относительно общего и специального образования, мореходного опыта, приобретенного до вступления на борт «Стокгольма». Затем изложил последовательность событий. Вечером 25 июля он принял вахту в 20 часов 30 минут. Небо было затянуто дымкой, видимость колебалась в пределах от пяти до семи миль, дул легкий юго-западный ветер. В 21 час 40 минут капитан приказал изменить курс. Судно, шедшее до этого курсом 90°, легло на истинный курс 87°. В 22 часа 04 минуты, в 22 часа 30 минут и примерно в 23 часа он определял место «Стокгольма» с помощью радиопеленгатора и установил, что судно немного отклонилось к северу от указанной капитаном курсовой линии. После второго и третьего определений места судна он менял курс на два градуса к югу, стараясь компенсировать воздействие течений и ветра, сносивших судно к северу. Примерно в 23 часа он взглянул на радиолокатор и увидел эхосигнал судна, находившегося на расстоянии двенадцати миль несколько левее по курсу «Стокгольма». Подождав, пока судно окажется в десяти милях, он произвел прокладку его радиолокационного эхосигнала и установил, что оно находится по курсовому углу 2° левого борта. Прокладка, сделанная им, когда судно было на удалении шести миль, показала, что оно находилось по курсовому углу 4° левого борта. Затем он соединил полученные точки прямой линией под линейку и определил, что суда разойдутся левыми бортами на расстоянии от полумили до одной мили друг от друга.
Зная, что согласно установленному капитаном Норденсоном порядку, запрещалось допускать приближения какого-либо судна к «Стокгольму» более чем на одну милю, он стал ждать, когда откроются огни другого судна, чтобы потом принять необходимые меры. Он следил за курсом другого судна по радиолокатору, и, когда оно оказалось на расстоянии 1,8–1,9 мили по курсовому углу 20° левого борта, он впервые увидел его топовые огни. В целях увеличения расстояния между судами при расхождении, он приказал отвернуть вправо, и теплоход изменил курс на два румба по компасу, то есть примерно на 22°. Карстенс вошел в рулевую рубку, чтобы ответить на телефонный звонок. Впередсмотрящий из «вороньего гнезда» доложил, что видит огни. Когда штурман снова вышел на крыло мостика, то другое судно уже шло на пересечение курса «Стокгольма». Видя, что оба судна могут столкнуться, он приказал положить руль право на борт и перевел рукоятки машинного телеграфа обоих двигателей на «полный ход назад». Карстенс почувствовал, как задрожало судно, когда один из двигателей стал, наконец, работать на задний ход. Никаких сигналов другого судна он не слышал, но как раз перед самым столкновением издалека донесся какой-то звук, различить который из-за стоявшего вокруг шума было невозможно. А затем произошло столкновение. Гейт закончил свой устный допрос словами:
— Благодарю вас, мистер Карстенс-Иоганнесен. Больше вопросов у меня не имеется.
Штурман вскочил со свидетельского кресла и уже почти вышел за баллюстраду, ограждавшую место для свидетельских показаний. Но особый заседатель Райфкинд, председательствовавший в первый день разбирательства, осадил его:
— Оставайтесь там, где вы находитесь!
Карстенс снова опустился в кресло, вряд ли подозревая тогда, что другие, менее дружелюбно настроенные юристы, будут подвергать его перекрестному допросу еще одиннадцать дней.
