– Ну так, Петр Аркадьевич, для достойного существования человеку вполне достаточно сравнительно небольшой суммы. Что делать с остальным капиталом? Солить? Я предпочитаю вложить их в благое дело. Решил вот вложить в это. Уверен, что если собрать вместе лучшие мозги всей планеты, обязательно будет результат. Не с атомными ядрами, так с чем-то другим. Не может не быть. И этот результат будет служить благу России. Провести такую идею через нашу Академию Наук? Увольте, я еще жить хочу, и мне мои нервы дороги. А я как владелец крупного капитала волен на свои деньги хоть яхты покупать, хоть строить корабли для полетов на другие планеты, хоть озадачивать ведущих ученых подобными проектами. Каждый, как говорится, поступает в силу своей испорченности. ― При произнесении последней фразы Карамышев отчего-то усмехнулся.
– Кстати, раз уж я упомянул внешнеполитическое ведомство. Как показывает себя ваш протеже Ульянов на новой должности? Весьма спорное, кстати, назначение. В ведомстве Сазонова многие были, мягко скажем, весьма удивлены такому повороту.
– Ульянов ― талантливый человек. Прежде, чем назначить его, я дважды с ним встречался и беседовал. Он может принести большую пользу нашему государству. Уже приносит. Это ему я поручил склонить ведущих мировых ученых к переезду в Россию. Как видите, справился. Насколько я могу судить, и с второй из поставленных задач справляется вполне успешно.
– А что за вторая задача, если не секрет?
– Для вас ― не секрет. Я поручил ему способствовать тому, чтобы разногласия между Германией и Австро-Венгрией по поводу английского и французского наследства не сглаживались, а, напротив, прогрессировали. Ульянов действует в этом направлении, подключив свои немалые связи среди социалистов всех мастей и используя возможности своей партии.
– Так вы добиваетесь…
– Чтобы недавние победители смотрели друг на друга, а не повернули дружно свой взгляд в восточном направлении. Ульянов с воодушевлением принял оба задания. Чувствуется, что они соответствуют его убеждениям. В последней беседе перед назначением он сказал, что принял решение о сотрудничестве потому, что не видит перспектив созревания революционной ситуации в России в обозримой перспективе. Это признание в его устах ― самая наивысшая оценка наших трудов, Петр Аркадьевич. С чем я вас и поздравляю.
– Взаимно… На завтра у вас запланировано торжественное открытие Международного Института Перспективных Исследований? ― сменил тему разговора Столыпин.
– Да, и я там буду выступать с речью. Государь Император обещал почтить присутствием.
– Возможно, и я подъеду. Я слышал, вы разместили всех научных светил в отдельном поселке на берегу Финского залива?
– Верно. Для строительства поселка привлек даже нашего технического гения Андрея Мазурова в части, касающейся всяческой сантехники. Он сначала ворчал, но потом увлекся. Получилось что-то невообразимое. Жены гениев, прежде чем дать мужьям «добро» на переезд, приезжали смотреть на условия. Видами на залив и соснами их удивить было трудно, а вот сантехника сразила. Белый фаянс, хром… Такого в Европе не увидишь. Подозреваю, на 90 % именно сантехника их и убедила окончательно. Кстати, уже управляющий из императорского дворца приезжал, смотрел. Впечатлился и будет заказывать для нужд Императора. Я тоже у себя планирую установку такой сантехники. И вам советую.
– Ну, если вы рекомендуете, я не против. Зря не посоветуете.
― Господа! Я бесконечно рад приветствовать в этом зале ведущих ученых мира, которые откликнулись на призыв скоординировать научные усилия для решения грандиозных задач, стоящих перед человечеством. Которые согласились не только принять участие в работе над перспективными проектами, но и прочесть курс лекций для самых талантливых и многообещающих молодых людей со всех стран, получивших право после отбора на олимпиадах всех уровней услышать эти лекции в стенах МИПИ ― Международного Института Перспективных Исследований…
Так Карамышев начал свою получасовую речь на открытии нового учебного заведения, через которое в скором времени предстояло пройти Сергею Королеву, Игорю Курчатову, Роберту Оппенгеймеру, Вернеру фон Брауну и многим, многим другим. МИПИ в скором будущем приобрел такой престиж и авторитет, что без диплома этого учебно-экспериментального учреждения стало немыслимым занять более-менее заметное место в мировой науке.
На последовавшем после официальной части обеде, где присутствовали только светила науки, Его Величество, Столыпин и сам Карамышев, Альберт Эйнштейн задал князю такой вопрос:
– Ваше Высочество, вы говорили, что одним из приоритетных направлений исследований станет изучение тайн атомного ядра. Отдаете ли вы себе отчет, что эти тайны могут явить миру возможность создания оружия, перед которым любое из существующих его видов может показаться детской игрушкой?
