«Настоящим докладываю, что по вашему запросу №… от … установлено следующее. Граждане Бордюков Николай Пантелеймонович, Бирюков Станислав Сергеевич… по поводу которых сделан запрос, на учете органов внутренних дел не состоят. Каких-либо сведений об участии их в противоправных действиях не имеется. Гражданин Горяинов Михаил Васильевич, фигурирующий в запросе, никогда по указанному адресу не проживал, что мной было удостоверено лично. Установлено также, что семья Горяиновых действительно проживает по адресу, однако мужчины по имени Михаил в ее составе никогда не было. Паспорт с указанными в запросе реквизитами на имя Горяинова Михаила Васильевича органами внутренних дел района никогда не выдавался».
Заверив и отправив документ, старший лейтенант занялся текущими делами, а бюрократическая машина органов сделала еще один оборот.
Генералиссимус дважды перечитал доставленную листовку. ― «Торопятся, ― подумал он. ― Второй день подряд выбрасывают. Понимают, что их усиленно ищут». ― Он не спеша набил трубку «Герцеговиной флор» и прикурил. Мысль перескочила на содержание листовки. ― «И ведь опять бьют в точку. Берия, Хрущев и Каганович спят и видят, как бы занять мое место. Если я начну продвигать Косыгина, они действительно станут опасны. Ну, это мы еще посмотрим. Интересно все-таки, кто они такие, эти молодогвардецы? Не слишком вписываются они в образ простой советской молодежи. А вопрос с преемником действительно нужно срочно решать. Народ поддержит. Вон, сколько писем прислали. Оставлять страну на этих нельзя. Все пустят под откос. Косыгин ― другое дело. Этот потянет». ― Он заглянул в рабочую тетрадь, проверяя память. ― «Точно. Сегодня истекает неделя, которую он просил. Посмотрим, до чего этот умник додумался».
… Алексей Николаевич Косыгин вошел в кабинет Сталина, держа в руках небольшую папочку, которая скрывала в себе содержимое, способное полностью изменить будущее страны.
– Вам хватило времени, товарищ Косыгин? ― поинтересовался Сталин.
– Да, Иосиф Виссарионович. Успел набросать тезисы. Хотя, конечно, лишь в самых общих чертах. Наполнить их конкретным содержанием в виде указов и законов еще только предстоит.
– В таком случае, я вас слушаю.
Косыгин раскрыл свою папочку и вынул из нее тонкую стопку листов. Разложив их перед собой, он заговорил, почти не заглядывая в материалы.
– Первое, что я отметил, товарищ Сталин, анализируя тексты листовок, это насущная актуальность поднятых тем и одновременно неприемлемость для нормального общества способов, которыми молодогвардейцы вынуждены пользоваться, чтобы донести до сограждан свою точку зрения. С сожалением вынужден признать, что у них не было выбора: свободное обсуждение подобных тем у нас невозможно. Между тем, ― и тут они опять правы, ― общество, где нельзя свободно обсуждать в прессе волнующие людей проблемы и пути их решения, действительно обречено в историческом плане. Понятно, почему так случилось. Война и послевоенные трудности требовали жесткого контроля и цензуры. Однако война закончилась четыре года назад, и нам можно и нужно подумать об отмене ряда ограничений в этой сфере. Нужна площадка для свободного обсуждения подобных тем, где люди, не опасаясь известных последствий, могли бы высказывать свою точку зрения и дискутировать. Учитывая, что молодогвардейцы, предположительно, люди молодые, я предлагаю в качестве такой площадки выбрать «Комсомолку». А начать, мне кажется, желательно с программной статьи от вашего имени, в которой будет выражено ваше отношение к происходящему и всей этой истории с листовками, и в которой прозвучит мысль, что партия не боится открытого диалога по любым волнующим общество проблемам. Общество ждет чего-то подобного. Наши газеты очень, мягко говоря, скромно освещают эту тему. Или умалчивают о листовках вообще, хотя для всех давно это секрет полишинеля, или пишут что-то невразумительное о происках и клеймят позором. Мало того, предлагаю несколько необычный ход: предложить молодогвардейцам выйти из подполья под гарантии вашей личной безопасности и принять открытое участие в дискуссиях на страницах «Комсомолки». Действительно, будет весьма жаль, если эти, судя по всему, весьма толковые, активные и неравнодушные молодые люди сгинут в лагерях. Мне кажется, они могут принести гораздо больше пользы нашему обществу, оставаясь на свободе.
– Интересная мысль, ― прокомментировал Сталин. ― Продолжайте.
